В гостевом комплексе Линь несколько дней работала обычным способом.
Утром разбирала материалы, разговаривала с Софией, ходила в столовую. В цифровую среду входила для архивов и встреч с Нером. После выхода снова чувствовала кресло, поправляла крепление интерфейса и возвращалась к оставленному на столе прибору.
Теперь разница занимала её сама по себе.
Её собственное тело всё время оставалось по эту сторону входа. Будущая процедура этого не сохраняла.
На сорок второй день она попросила встречу со специалистом по переносу.
***
Орт пришёл в небольшом механическом теле с несколькими рабочими манипуляторами.
Один из них всё время поправлял положение инструмента, который для разговора не требовался. Линь некоторое время следила за движением, прежде чем он заметил её взгляд.
— Привычка. Когда начинаю объяснять, лучше убрать лишнее.
Он закрепил инструмент и вывел программу процедуры.
— Ты хирург? — спросила Линь.
— Теперь работаю с установками переноса. Прежде ремонтировал механические тела жителей. Иногда они тоже предпочитали сначала узнать, кто собирается разобрать их носитель.
— И спрашивали, можно ли ничего не разбирать?
— Почти всегда, если приходили с жалобой на одну маленькую неисправность.
Линь улыбнулась. Потом попросила вернуться к переносу.
Орт показал индивидуальное картирование мозга и настройку будущего носителя. Во время проверок она должна оставаться в сознании. Её ответы и действия помогут сопоставить параметры памяти и личности с работой именно её мозга.
— Внешний интерфейс использует готовый гостевой режим, — сказал он. — Здесь понадобится другой уровень соответствия. Разные люди отличаются даже там, где общая схема выглядит одинаково.
Линь открыла перечень проверок.
В нём были задания, которые она понимала, и измерения, подробности которых не могла проверить своими знаниями. Орт пояснил назначение каждого этапа, не обещая, что короткий разговор сделает её специалистом.
***
Она попросила показать момент, после которого прежний путь больше невозможен.
Орт развернул последовательность: подготовка, обезболивание, вскрытие черепа и работа электродов, затем извлечение мозга с поддержанием кровоснабжения и постепенным отключением от органов чувств. После этого — установка, извлекающая и переносящая сознание.
— Биологическое тело не сохраняется, — сказал он. — Вернуться в него после переноса нельзя.
Линь прочитала эту строку ещё раз.
Утрата тела не была дополнительной услугой, которую можно отменить в последнем пункте. Она соглашалась на процедуру целиком.
— Когда чувства отключатся, ты продолжишь говорить?
— Некоторое время. Но ты постепенно перестанешь слышать. Поддерживать прежние ощущения отдельными интерфейсами мы не будем.
— Я останусь в сознании?
— Да. Установка поддерживает необходимую работу мозга до переноса. Промежуток может ощущаться непривычно.
В подготовительных материалах находились описания ошибок ранних операций. Линь задержалась на случае, когда пропуск индивидуальных проверок привёл к неправильному воссозданию личностей.
— Я хочу прочитать это до согласия.
— Прочитай. Потом можешь задать вопросы.
Орт не начал убеждать её, что древность истории делает её неважной.
***
На отдельном экране находился будущий вычислительный носитель.
Его подготовили для самостоятельной Линь и первоначально разместили в реабилитационном комплексе. Дальнейшее возвращение к людям обсуждалось вместе с Еленой, но устройство носителя не становилось открытой технологией для землян.
— Значит, жить я буду там, — сказала Линь.
— Сначала — там. Позднее сможешь перемещать свои процессы на другие совместимые носители или пользоваться распределённой системой. Реабилитация не требует оставаться на одном устройстве.
— Меня не подключат к общей синхронизации?
— Такой процедуры в твоём согласии нет. Узлом ты не становишься.
Орт открыл условия гостевого статуса. Перенос не означал вступления в Континуум. Она могла продолжать работу с людьми и сотрудничество с хозяевами в согласованных пределах.
Время жизни на цифровом носителе не обещали как неуязвимость. Оборудованию требовались питание и обслуживание. Долгая перспектива была возможностью продолжать жизнь, а не гарантией отсутствия любых потерь.
— После переноса начинается годовая реабилитация, — сказал Орт. — Она обязательна по нашим законам.
— Целый год здесь?
— В Континууме. Тебе предстоит научиться свободно существовать в коде, воспринимать информацию без обязательных зрительных образов. В течение этого года действует программа виртуального тела. Она имитирует все нервные сигналы, которые ты привыкла получать, пока ты осваиваешь новую форму.
— Значит, я снова буду чувствовать руки, дыхание, положение тела?
— Да. После переноса. Промежуток до него эта программа не закрывает.
Линь вернулась к дате отъезда делегации. До неё оставалось меньше трёх недель.
— С ними я уже не вернусь.
— Если выберешь перенос сейчас, останешься на реабилитацию. Сократить её из-за срока визита мы не можем.
Она некоторое время смотрела на две даты рядом. Долгая жизнь начиналась с вполне определённой разлуки.
— Мне сохранят нулевой допуск?
— После переноса предоставят первый. Это предусмотрено законом. Мы обязаны соблюдать его и в твоём случае.
— Сколько всего уровней?
— Четыре, не считая нулевого. Первый — у единиц, второй — у узлов, третий — у первых узлов. Последний — у Главного разума и Путеводителей. Твой первый уровень не делает тебя узлом и не требует участия в синхронизации.
Линь сохранила условия реабилитации вместе с условиями операции.
Согласия на процедуру она пока не дала.
***
Вечером она рассказала Астеру о встрече.
— Ты уже решила? — спросил он.
— Думаю, да. Но хочу закончить с вопросами, прежде чем сказать это им.
— Ради исследований?
— В первую очередь. Твоей природы, этих обществ, всего, до чего я уже дошла. Мне интересно жить дальше, а не только оставить следующему человеку список.
Она открыла собственный план. Некоторые задачи успела начать ещё до появления Континуума. За время визита новых стало больше, чем завершённых.
— Операция не объяснит, что произошло с тобой, — сказала Линь. — И меня не сделает похожей на тебя.
— Я понимаю.
— И я не жду, что ты возьмёшь на себя весь мой проект.
Астер предложил до отъезда продолжить выбранные наблюдения и оставить ей записи для дальнейшей работы. Новыми данными договорились обмениваться во время дальнейших сеансов связи. Ограничения его внимания и собственные задачи оставались прежними.
Линь согласилась.
Это не было обещанием длинной совместной жизни до последнего ответа. Ей хватило, что разговор мог продолжаться.
***
Елена спросила о решении утром.
Линь показала условия, перечень подготовки и обязательный год реабилитации. Елена отдельно проверила размещение её носителя в Континууме после отъезда делегации.
— Это не пункт нашей общей программы, — сказала Елена.
— Я знаю. Это моё решение.
— Тогда я проверю то, за что отвечает делегация. Согласие останется за тобой.
Линь попросила передать Инессе письмо.
Она написала о переносе, утрате биологического тела и годе, который проведёт в Континууме после операции. Несколько раз меняла начало: слишком легко получалось заявление о будущем вместо разговора с близким человеком.
В конце оставила простое объяснение того, чего хочет.
Астер передал письмо через человеческих координаторов. Ответа в той же комнате не возникло; Инесса оставалась в районе Сводов, а сообщения должны были пройти доступные им каналы.
***
Через два дня пришёл ответ.
Инесса не пыталась решить за неё. Спрашивала, кого Линь выбрала для работы, как устроено самостоятельное существование и не считают ли её согласие обязательством принять взгляды Континуума. Отдельно спрашивала, как они будут переписываться после отъезда Астера.
Линь отправила ответы и приложила открытые условия. Континуум согласился предоставить ей межвселенский канал для общения после отъезда делегации. Его собственные средства связи позволяли передавать сообщения без нового прохода; общая сеть цивилизаций от этого не объединялась с главной сетью Континуума.
В последней строке написала: «Я помню колонию. Это не изменилось».
Потом встретилась с Нером. Он рассказал, как возвращается к собственным незавершённым задачам после долгих перерывов. Не стал использовать свою жизнь как доказательство устройства её операции: он возник в цифровой среде и такого перехода не переживал.
Линь была рада этой границе между их опытом.
***
Окончательное согласие она дала после повторной встречи с Ортом.
Он ответил на оставшиеся вопросы, сверил условия носителя и назначил процедуру на сорок шестой день визита.
В тот же день Линь отправилась к месту переноса на корабле Континуума.
Планета была полностью искусственной. Перед посадкой она увидела над её краем широкую полосу кольца. На приближённом изображении различались сооружения, повторявшиеся вдоль окружности; само кольцо вращалось вокруг планеты.
— Там тоже проводят операции? — спросила Линь.
— Массовые переносы, — ответил Орт. — Для остальных случаев помещения находятся внутри планеты. Твоя процедура будет там.
Корабль вошёл в посадочную область. Позднее Линь прошла по коридору, за стенами которого больше не могла видеть ни кольцо, ни внешнюю поверхность. Орт показал путь к операционному помещению и расположенный рядом реабилитационный комплекс.
Вечером Линь вошла в приготовленную для неё комнату внутри планеты. Закрыла рабочие записи и составила сообщение группе на утро. На столе оставались чашка, одежда и внешний интерфейс, через который она всё ещё входила в чужую среду как посетитель.
Она не стала устраивать прощание с каждым предметом.
Убрала прибор, выключила изображение и легла спать. До операции оставался обычный вечер, который ещё принадлежал её прежнему способу жизни.