На пятьдесят втором году Воронцов пришёл в диспетчерскую, когда корабль уже поворачивал обратно.
На изображении оставались планета, назначенный путь снижения и светлая отметка судна, которое больше не двигалось по нему. Диспетчер повторял капитану вопрос. Тот ответил не сразу.
— Часть команд не выполняется. Движение изменилось без нашего подтверждения.
Алексей остановился возле рабочего места.
— Жизнеобеспечение?
Диспетчер передал вопрос.
— В порядке. Связь тоже. Нас выводят на другую траекторию.
Капитан показал полученное требование Континуума. Оно запрещало продолжать подход к Ладоге и указывало направление выхода.
Воронцов проверил время. Судно вышло до появления нового ограничения; его разрешение на приём всё ещё находилось в местной записи.
Он связался с администрацией, попросил открыть уведомление целиком и получил тот же запрет.
Обычным человеческим судам закрывали прибытие и отправление. Окончание блокады не назначили.
— У нас пассажиры на обратный рейс, — сказал диспетчер.
Воронцов посмотрел на пустую линию между кораблём и площадкой.
— Пока не отправляйте их к посадке.
— Уже приехали.
— Тогда я приду.
Он задержался, пока капитан не подтвердил, что корабль снова выполняет команды на разрешённом направлении. Люди оставались живы. Судно уходило от планеты.
Никто не сказал, когда ему позволят вернуться.
***
В помещении ожидания было шумно.
Два человека спорили с сотрудницей перевозчика. Мужчина в дальней части продолжал говорить по связи, объясняя кому-то, что ещё не вылетел. Возле стены стояла женщина с небольшой сумкой. Воронцов заметил её, потому что она не задавала вопросов вместе с остальными.
Сотрудница увидела его и позвала ближе.
— Разрешение же было. Мы людей собрали по нему.
— Было. Теперь подход закрыт.
— Груз остановили?
— Все наши суда.
Мужчина рядом потребовал назвать причину. Другой предложил отправить пассажиров на местном аппарате к кораблю, который ещё находился выше планеты.
Воронцов объяснил: такой вылет тоже не разрешён. Назначенный рейс отменяется.
— Тогда назначьте следующий, — сказал первый мужчина.
— Мы запросим пересмотр. Дату пока не подтверждают.
После этого люди начали говорить громче. Сотрудница пыталась продолжить регистрацию, но Воронцов попросил оставить данные и не выдавать новые обещания посадки.
Женщина с сумкой подошла, когда часть пассажиров уже ушла.
— Мне нужно домой, — сказала она. — Место на корабле оплачено. Я приехала ненадолго.
— Я понимаю.
Она посмотрела на него.
— Вы можете сделать что-нибудь именно для моего рейса?
Он мог передать запрос, включить её в общий перечень, проверить, есть ли у администрации другое подтверждённое решение. Сейчас не было.
— Запрет касается и вашего рейса. Оставьте сведения сотруднице. Их передадут вместе с обращением о гражданских пассажирах.
— Уже оставила. Марина.
Воронцов назвал себя. Она кивнула, будто это ещё могло оказаться полезным, и взяла сумку со скамьи.
У выхода остановилась и достала устройство.
Алексей услышал только начало разговора:
— Я пока остаюсь здесь.
Он отвернулся, давая ей отойти.
***
Кравцов ждал в кабинете.
Перед ним была открыта запись причин ограничения. Континуум перечислял повторные помехи работе своих аппаратов и нападения, включая попытки взорвать корабли. Участников связывали с радикальным ответвлением противников Континуума, действовавшим с Ладоги.
Местные службы уже проводили задержания. Воронцов увидел отдельное подтверждение передачи сведений: оно ушло раньше запрета.
— Получили? — спросил он.
— Получили. Решение не изменили.
— Они требуют передать задержанных?
— Пока говорят о закрытии подходов.
Кравцов выключил один из фрагментов и открыл обращение центрального правительства.
— Будем участвовать в разговоре. Нужны подтверждённые пассажиры, медицинские перевозки и суда, которые можно проверить по каждому пункту.
— Я подготовлю.
Алексей ещё стоял, когда Кравцов посмотрел на него.
— Что в порту?
— Отменили посадку. Одни здесь живут, другие приехали на время. Марина должна была вернуться к семье.
— Внеси её тоже.
— Внесу. Но если ответят, что исключений нет?
Денис на несколько секунд замолчал.
— Тогда будем добиваться пересмотра дальше. Сейчас нужно спросить.
Воронцов сел рядом с ним. Они начали с рейсов, которые уже получили разрешение, и убрали из предложения всё, чего не могли подтвердить сами.
***
Переговоры начались к вечеру.
Человеческий представитель центрального правительства показал предложение: отдельный допуск гражданских судов после проверки экипажа, груза и маршрута. Кравцов участвовал от администрации Ладоги. Воронцов должен был отвечать за местные сведения.
Представитель Континуума выслушал объяснение.
— Нет. Проход закрыт. Исключений для ваших судов не будет.
Алексей посмотрел на Кравцова. Тот не изменил положения, только придвинул свою запись ближе.
— Мы предлагаем согласовать каждое прибытие, — продолжил человек от правительства. — Эти перевозчики не участвовали в нападениях. У вас будут сведения до отправления.
— Ответ дан.
— Наши службы задерживают причастных, — сказал Кравцов. — Подтверждения переданы. На планете остаются люди, которым нужно лечение за её пределами. Есть те, кто должен вернуться домой.
Представитель Континуума не стал уточнять перечень.
— Ограничение сохраняется.
Воронцов открыл заявку отменённого рейса.
— Это судно прибыло по подтверждённому пути. Сведения о пассажирах уже были приняты. Вы изменили порядок после его отправления.
— Кораблю разрешён выход из закрытой области.
— Без пассажиров, которые находятся на планете.
— Да.
Алексей помолчал. На изображении заявки оставались имена тех, кого он видел сегодня в помещении ожидания.
Представитель правительства вернулся к действующему альянсу и соглашению о ненападении. Ладога была человеческим поселением; центральные органы не участвовали в атаках и оспаривали право ограничивать всех её жителей.
— С планеты действует группа, нападающая на наши корабли, — ответил представитель Континуума. — Ограничение подходов является ответной мерой.
— Оно затронуло людей, против которых нет обвинений.
— Решение не изменяется.
Разговор продолжился. Кравцов потребовал назвать порядок пересмотра и подтвердить получение местных сведений. Подтверждение дали. Срока открытия не назначили.
Когда связь закончилась, Воронцов всё ещё держал открытой заявку рейса.
— Отправить ответ людям? — спросил он.
— Отправить, — сказал Кравцов. — Полностью. И отдельно — что мы запросили дальше.
***
На следующий день Ланская пришла к администрации.
Воронцов встретил её у входа. Она принесла сведения о тех, кого ограничения затронули сразу, и потребовала оставить открытым разрешённое собрание против блокады.
— Оно не отменено, — ответил он.
— Вашим службам уже предлагают отменить. Я хочу услышать это до встречи.
Они прошли к Кравцову. Денис подтвердил прежний порядок и попросил отдельно передать сведения о медицинских случаях.
Ланская осудила нападения на корабли Континуума. После этого долго говорила о жителях, которых блокада сделала ответчиками за чужие действия.
Кравцов не спорил с тем, что ограничение касается всех. Они договорились сохранить один проверенный перечень вместо нескольких расходившихся.
Когда Ланская вышла, у административного входа уже стояла другая группа.
Люди требовали передать задержанных сторонникам Континуума для собственной проверки. Воронцов узнал двоих по предыдущим общественным встречам.
Он вышел к ним вместе с охраной.
— Таких полномочий у вас нет.
— Администрация опять защищает тех, из-за кого всё началось.
— Их задержали наши службы. Проверку будут проводить они.
Один человек попытался пройти к двери. Охранник остановил его. Спор перешёл в крик; несколько прохожих задержались возле входа, и Алексей попросил освободить путь.
Кравцов не вышел к группе. Передал через Воронцова тот же отказ и остался работать с районными руководителями.
Алексей вернулся в кабинет позже. Денис выслушал его, не снимая происходившее у входа с записи проверки.
В распространяемом выступлении Рен называл блокаду доказательством необходимости сопротивления. О том, как теперь должны уехать пассажиры, не говорил.
***
Анна попросила приехать к медицинской службе.
Воронцов уже собирался запросить общий перечень, но она сказала, что лучше показать на месте. Он пришёл после рабочей встречи и застал её у кабинета, где ждал пациент с сопровождавшим его родственником.
— Это тот человек, которого должны были вывезти? — спросил Алексей, когда они отошли.
— Один из них. Здесь продолжаем то, что можем. Там ему могли предложить другое лечение.
— Срочно?
— Мы следим за состоянием. Не могу назвать тебе день, до которого всё точно будет хорошо.
Она сказала это без раздражения. Воронцов всё равно услышал, насколько привычным стал его вопрос о сроке.
Анна показала, какие материалы есть на планете, какие можно заменить и что придётся запросить снаружи. Большую часть обычной работы служба продолжала. По отдельным случаям отсутствие выезда нельзя было заменить новым запасом.
Алексей передал перечень Кравцову. Линь, с которой Анна познакомилась через прежнюю встречу со Сводами, предложила направить подтверждённый медицинский запрос доступным ей службам Континуума.
Воронцов согласовал его с местной администрацией. Открыть орбиту она своим допуском не могла.
Через некоторое время ответили по грузу.
***
Корабль Континуума прошёл к планете без задержки.
Воронцов видел его прибытие из того же помещения, где наблюдал возвращение человеческого судна. На этот раз назначенная линия дошла до площадки.
Анна встретила поставку. Механические аппараты передали ящики людям по согласованному списку; возле двери снова стало тесно, и сотрудники попросили оставить проход.
Один из них спросил, открыли ли орбиту.
— Для этого корабля, — ответила Анна.
Воронцов проверил поступившее подтверждение. Запрет для человеческих перевозчиков не менялся. Разрешения перевозить гражданских пассажиров кораблём Континуума тоже не было.
Марина обратилась после разгрузки. Её заявку помогала передавать группа Егора и Инессы у Сводов.
— Это судно улетит обратно? — спросила она.
— Да.
— Можно уехать на нём?
— По вашему обращению разрешения не дали.
— Отдельно спросили?
Алексей показал подтверждённую часть ответа. Она прочитала и попросила оставить её имя в списке на случай следующего пересмотра.
Он подтвердил, что сведения сохранят.
Ей пришлось снова остаться.
***
На пятьдесят пятом году Воронцов уже знал, какие вопросы люди зададут до начала приёма.
О сроке окончания блокады. О родственниках. О работе, которая зависела от другой системы. О том, почему собственные суда нельзя провести после проверки, если корабли Континуума продолжают прибывать.
Центральное правительство сохраняло нейтралитет в кампании рукава Ориона, оспаривало блокаду и направляло новые обращения. Общую войну не объявляли. На Ладоге это всё чаще воспринимали как доказательство того, что помощи ждать неоткуда.
Планета продолжала производить пищу и основную часть необходимого. Существующие энергетические установки работали, ремонтные группы искали местные замены. Она не погибала от каждой задержанной поставки.
Но выезд оставался закрыт. Учёные сокращали программы, рассчитанные на другие площадки. Семьи жили по разным сторонам запрета. Местные службы не могли вернуть им дорогу одной удачной разгрузкой.
Кравцов продолжал собирать руководителей районов. Алексей спорил с ним о запасах, потом ехал проверять, доехали ли материалы туда, куда их отправили.
После одного такого дня он вернулся в кабинет, когда Денис уже собрался домой.
— От Инессы снова вопрос по списку пассажиров, — сказал Воронцов.
— Обновили?
— Обновили. Марина тоже остаётся в нём.
Кравцов остановился у двери.
— Не снимайте никого только потому, что давно нет ответа.
Алексей кивнул.
На следующий день они отправили новое подтверждение. В перечне изменились некоторые обстоятельства, но дата выезда снова осталась пустой.