Инесса пришла раньше остальных и обнаружила, что её место уже занято.
Егор сидел за столом, разговаривал с перевозчиком и не заметил её сразу. Наталья Ермакова стояла рядом, показывая ему уточнение. На другой стороне были оставлены материалы, которые Инесса приготовила для передачи.
Она остановилась у двери.
На шестидесятом году ей было девяносто пять. Путь от дома занимал больше времени, чем прежде, но сегодня она специально не торопилась: собиралась закончить дела, а не успеть на каждое новое обращение.
Егор поднял голову и встал.
Ему было сорок два. Он давно вёл переговоры самостоятельно, но при её появлении всё ещё иногда уступал место прежде, чем она просила.
— Я сейчас освобожу.
— Оставайся. Я сяду здесь.
Он посмотрел на соседнее кресло.
— Тебе там неудобно будет.
— Тогда придвинь его. И не закрывай разговор из-за меня.
Наталья помогла устроиться. Инесса положила сумку рядом и услышала, как перевозчик снова начал объяснять, что подтверждение уже было.
Она знала этот спор. На нескольких страницах стояли подписи под разными составами груза. Участники успели изменить программу, но каждый продолжал ссылаться на собственный согласованный вариант.
Егор не стал читать весь перечень заново. Отделил то, что могли отправить сейчас, и вернулся к принимающей службе с одним оставшимся вопросом.
Инесса чуть подалась вперёд, собираясь подсказать.
Наталья уже открыла нужное подтверждение.
Она откинулась в кресле. Посмотрела, как они закончили разговор и передали капитану один состав рейса вместо двух.
— Всё? — спросила, когда связь закрылась.
— Для отправления — всё, — ответил Егор. — Остальное ещё согласуем.
— Значит, потом.
Инесса положила ладони на подлокотники. Ей не требовалось снова проверить каждую его реплику.
***
На общую встречу пришли сотрудники группы.
Линь устроилась рядом с Инессой. На первый взгляд почти такая же, как при возвращении много лет назад. Иногда меняла детали облика, иногда показывала новые способы движения, но возраст не оставался в её лице так, как у людей за столом.
Инесса уже привыкла к этому различию. Сегодня думала больше о тех, кто пришёл после первых лет работы и знал только нынешние порядки.
Она назвала, какие обязанности передаёт Егору. Полная рабочая история оставалась доступной группе; Наталья получила необходимые права для своей части и дальнейшего участия в руководстве. Старые договорённости не должны были существовать только в памяти уходившего человека.
Один сотрудник спросил, можно ли будет обращаться к ней после передачи.
— Можно. Но сначала к Егору или к тому, кто теперь отвечает за задачу.
— А если не разберёмся?
— Тогда спросите. Я не собираюсь исчезать сегодня вечером.
Кто-то улыбнулся. Егор предложил ей тоже не исчезать из общих встреч друзей.
— Из друзей — не собираюсь, — ответила она.
Рабочая часть закончилась быстрее, чем обычно. Люди ещё задерживались, говорили о следующих днях, прощались с теми, кому требовалось вернуться на смену.
Инесса попросила Егора остаться. Линь тоже не ушла, когда она обратилась к ней.
В комнате стало тихо.
***
Егор открыл личное сообщение, посмотрел и убрал его.
Инесса узнала имя отправителя.
— Сестра?
— Да. Опять спрашивает, было ли что-нибудь по выезду.
— Было?
— Отказ. Там теперь всё работает по новому порядку, а уехать всё равно нельзя.
Он говорил ровно, но пальцы остались на краю устройства. Инесса уже слышала этот тон после других ответов с Ладоги.
— Ты знаешь, что я думаю о Континууме, — сказал он.
— Знаю. Сегодня хочу услышать от тебя прямо.
Егор посмотрел на Линь, затем снова на неё.
— Мирные обращения не меняют его решения. Он закрывает людям путь за действия тех, кого они даже не знают. А когда нужен груз, его собственный корабль проходит спокойно. Я не думаю, что против него можно действовать только заявлениями.
Линь спросила:
— Ты поддерживаешь тех, кто пытался нападать на его корабли?
Егор не ответил сразу.
— Я не считаю, что корабли, которые участвуют в выселении других видов, должны быть неприкосновенными.
— Это не отвечает на весь вопрос, — сказала Инесса.
Он убрал устройство со стола.
— На действия против таких кораблей у меня нет тех же возражений, что на убийство Кравцова. Его убивать было нельзя. Он держал планету, пока другие обещали, что знают выход.
Инесса слушала, не перебивая. Слишком легко было ответить на знакомое выражение лица и не услышать сказанное до конца.
— На этой должности ты будешь работать и с людьми, которые поддерживают Континуум, — сказала она. — С теми, кто с тобой не согласен. Их перевозки не станут хуже из-за твоего отношения.
— Я знаю.
— Я спрашиваю, готов ли ты это соблюдать.
— Готов.
— И группа не станет средством для твоих собственных действий. Ни её суда, ни сведения, ни люди, которые думают, что выполняют обычную работу.
Егор выпрямился.
— Я передам должность, прежде чем займусь чем-нибудь другим.
Она некоторое время смотрела на него.
— Даже если подходящего человека придётся ждать?
— Тогда буду ждать. Работу не брошу.
Линь отвернулась к пустому краю стола. Инесса поняла, что её ответ не успокоил.
Саму Инессу тоже. Обещание не делало взгляды Егора менее тревожными.
Но она видела его работу много лет: как он доводил рейсы до конца, договаривался с теми, кого не любил, возвращался к чужим вопросам после ответа сестры. Сегодня он не скрыл от неё того, что собирался считать допустимым.
— Условия останутся в передаче обязанностей, — сказала она. — Группа должна знать их так же ясно, как мы здесь.
Егор согласился.
***
Когда он вышел, Линь задержалась.
— Ты ему доверяешь?
Инесса устала. Хотела уже попросить оставить разговор до следующего дня, но этот вопрос нельзя было отложить вместе с остальными материалами.
— Работать — да.
— Он сказал о нападениях.
— Я слышала.
— А если изменит решение, оставаясь руководителем?
— У сотрудников должны быть и условия, и доступ к своей работе, и возможность спрашивать напрямую. Мы не оставим группу держаться только на моём доверии к нему.
Линь посмотрела на открытую историю передачи.
— Ты всё это подготовила раньше?
— Большую часть. Сегодня уточним последнее.
Инесса попросила придвинуть устройство. Записала договорённость, добавила обязанности следующих ответственных и отправила сотрудникам для общего подтверждения. Не убрала слова Егора о том, что он передаст работу перед собственными действиями.
Линь помогла проверить, что материалы получены.
После этого Инесса закрыла рабочую среду.
— Проводишь меня?
Подруга сразу встала.
***
На улице они шли медленно.
В дальнем окне была видна часть человеческого комплекса. Строительство продолжалось уже без Павла на руководящей должности; действующие секции работали, новые ещё готовили. За ними оставался общий узел Сводов со своими судами и участниками.
— Сегодня я могу не узнать, что там задержалось, — сказала Инесса.
— Ты сама сейчас посмотрела.
— Смотреть мне никто не запрещает.
Линь рассмеялась.
Они остановились возле окна. Инесса нашла удобное положение у ограждения, и подруга не стала предлагать транспорт, пока она сама не сказала, что дальше хочет проехать.
В машине Инесса спросила об Астере.
Линь рассказала о найденном направлении и о том, как они снова перенесли совместную работу. Сейчас у него было около восьми тысяч солнечных масс и тысяча триста пятьдесят тел. Инесса пыталась представить числа и, как прежде, не смогла.
— Сам он собирается когда-нибудь остановиться?
— Пока не говорил. Ему интересно искать дальше.
— А тебе?
— Мне тоже. Но теперь я спрашиваю, что он хочет делать сам.
Инесса кивнула. Когда машина остановилась, они вместе поднялись к её дому.
***
На столе лежали две подборки.
Одна — рассказы о первых годах у Сводов, которые она собирала после сокращения нагрузки. Другая — материалы о переносе. За несколько лет в ней появились пометки, вопросы, ответы. Она уже не открывала её ради самого первого впечатления.
Линь увидела знакомое название и ничего не спросила.
Инесса села в кресло, сняла сумку и поставила рядом.
— Я решила не проходить перенос.
Подруга остановилась возле стола.
— Совсем?
— Да.
Линь села напротив. Оставила руки на коленях, как делала, когда хотела внимательно слушать и ещё не знала, что ответить.
— Из-за происходящего?
Инесса посмотрела на подборку. Действия Континуума не стали для неё приемлемее после блокады и смены управления Ладогой. Но ответа о собственной жизни они не заменяли.
— Не только и не главным образом из-за них. Я изучила условия. Поговорила с тобой. Долго думала, как захочу жить потом.
— Ты могла бы продолжать то же, что сейчас.
— Часть — да. И многое другое. Я понимаю, что возможностей больше.
Линь чуть наклонилась вперёд.
— Тогда почему?
Инесса не сразу нашла точные слова. Раньше пыталась объяснить это себе через отдельные трудности: год реабилитации, привычки, перемены. Каждую из них можно было обсуждать и преодолевать. Они не составляли всего её решения.
— Потому что я не хочу выбирать эту жизнь только ради того, чтобы моя нынешняя не закончилась. Я хочу остаться так. У меня есть время, которое ещё осталось, люди, с которыми хочу видеться, свои дела. Я не чувствую, что должна отказываться от этого выбора из страха.
— Это могло бы длиться дольше.
— Могло бы. Я знаю.
Они помолчали.
Инесса видела, как Линь ищет следующий вопрос. В молодом лице не было возраста, но тревогу она уже научилась замечать.
— Я не считаю, что ты ошиблась, — сказала Инесса. — Ты хотела продолжить иначе. И сделала это. Мне нужно выбрать за себя.
— Я хотела, чтобы у нас было больше времени.
— Я тоже рада нашему времени.
Она протянула руку. Линь взяла её и несколько секунд смотрела на их пальцы.
Инесса не стала обещать, что ещё передумает. Это облегчило бы сегодняшний вечер и превратило бы следующие встречи в ожидание другого ответа.
***
Позже они открыли одну из собранных бесед.
На записи Павел рассказывал о первых работниках комплекса. Начал с ввода секции, затем забыл подготовленные даты и заговорил о человеке, который всегда приходил спорить в конце смены.
— Эту часть я хочу оставить, — сказала Инесса.
Линь сначала не ответила. Потом спросила, встречался ли тот человек ей тоже.
Инесса вспомнила случай, когда они стояли втроём у перехода. Подруга нашла собственную запись; на ней разговор был совсем другим, потому что начался позднее.
Они просмотрели оба фрагмента. Инесса попросила передать ей второй, чтобы приложить к рассказу. Различие было полезным: в одном спор вспоминали спустя годы, в другом ещё не знали, чем он закончится.
Линь спросила, кто уже видел подборку.
Инесса назвала знакомых и объяснила, кого хочет пригласить следующим. У неё теперь был свободный вечер, но не пустая жизнь.
***
Перед уходом Линь помогла убрать со стола рабочие материалы.
Не удалила подборку о переносе и не попросила Инессу сделать это. Та оставила её среди личных сведений, где лежали и другие завершённые решения.
Подруга спросила о следующей встрече.
— Послезавтра у меня разговор, — сказала Инесса. — На следующий день свободна после обеда.
— Приду.
— Если рейс не назначат раньше.
— Тогда предупрежу. Но пока не назначен.
Они дошли до двери. Линь обняла её осторожно, почти как после той прогулки, когда впервые всерьёз заметила возраст.
Инесса ответила на объятие и отпустила первой.
После ухода подруги она вернулась к креслу. Некоторое время просто сидела, не открывая ни одну из подборок.
День оказался длинным. Завтра можно было проснуться, не проверяя сразу, кто ждёт её разрешения.
Инесса поставила устройство рядом, выключила свет у стола и пошла отдыхать.