Поправка занимала меньше строки.
Воронцова прочитала её, вернулась к предыдущему пункту и придвинула документ к представительнице законодательного собрания.
— Здесь меняется не перевод.
Та уже выделила тот же участок.
За столом напротив ожидал Мартен. На общем поле находился согласованный проект новых условий союза. До этого обсуждали расширение обмена, порядок доступа специалистов, подготовку совместимых производств. Теперь дошли до законов, которые человеческая сторона должна была принять как договорные обязательства.
— У нас получится два определения разумного существа, — сказала Вера. — Одно для наших законов, другое для ваших проверок. Если мы оставим это неопределённым, любая следующая статья будет читаться по-разному.
Мартен раскрыл уточнение.
— Поэтому техническое определение цифрового человека и искусственного разума в рамках соглашения остаётся за Континуумом.
***
Запрет создавать разумный искусственный интеллект не был для Веры новостью. Проблема начиналась там, где следовало установить, к чему именно он относится.
Она показала на пункт о проверке.
— Мы можем получить методику и воспроизвести заключение?
— Не средствами вашей цивилизации. Оборудование требует технологий и производственной основы, которыми вы не располагаете. Передача этой системы не предусмотрена.
— Тогда не будем писать, что проверка равноправная.
Законодательница убрала эту формулировку из человеческого предложения.
— Вы можете направить собственные данные и возражения, — продолжил Мартен. — Получить заключение по рассматриваемому случаю. Но ваше решение назвать программу цифровым человеком не заменит установления её природы.
— И обычную неразумную автоматику этот закон не запрещает?
— Не запрещает. Запрет относится к разуму, а не к сложности вычислительной задачи.
Вера посмотрела на Линь. Та сидела рядом с Астером и не вмешивалась. Вопрос касался не её права существовать, а того, кому человечество доверяло признавать чужую личность настоящей.
— Тогда это должно быть сказано прямо, — ответила Воронцова.
***
Следующий спор оказался о праве остановить работу.
Континуум запрещал исследования, признанные опасными. В человеческой версии предусматривалось ожидание совместного рассмотрения. В ответной — прекращение опасных действий до его завершения.
— Если вы считаете угрозу действующей, ждать нашего согласия не будете? — спросил военный представитель.
— На продолжение опасного процесса согласие не предоставляется, — ответил Мартен.
— По одному сообщению, что он опасен?
— Основания запрета будут представлены. Полное объяснение причин опасности, применительно к исследованию и его последствиям.
Вера вернула документ к себе.
— Нам нужен порядок получения этого объяснения. Не обещание ответить когда-нибудь после закрытия всей программы.
Профильная служба прислала уточнение. Мартен вывел его рядом: уведомление, основания, необходимые действия по прекращению угрозы, последующее рассмотрение с человеческой стороной. Срочные меры отделялись от окончательного решения о нарушении договора.
Горин впервые за долгое время поднял голову.
— Если опасен способ исследования, а конечная технология безопасна?
— Если мы ею располагаем, вопрос передачи может быть решён вместо воспроизведения опасного пути.
— С достаточными данными для использования?
— В объёме согласованной передачи. Без необходимости повторять запрещённую работу.
Вера внесла это положение. Конкретную исследовательскую программу сейчас не разбирали; ей не хотелось принимать общий договор под впечатлением от одного удачно выбранного примера.
***
К обеду основные обязательства перестали выглядеть коротким перечнем.
За запретом искусственного разума следовали нормы обращения с цифровыми личностями: их нельзя было превращать в имущество, произвольно повреждать память или менять личность вне согласия либо предусмотренной законом процедуры. Договор требовал соблюдать режимы доступа и согласованные ограничения безопасности. Порядок переноса и признания цифрового человека связывался с проверками Континуума, а не с названием, которое изобретатель дал своему устройству.
Вера задержалась у формулировки о законной процедуре. У Континуума существовали наказания, которые её собственное общество ещё не обсуждало применительно к цифровой жизни. Она не собиралась делать вид, что принятие основных норм решает все такие вопросы.
— Здесь мы принимаем перечисленные обязательства по соглашению, — сказала она. — Человеческое государство сохраняет собственное законодательство в остальных областях.
— Да, — ответил Мартен. — Вы не входите в состав Континуума.
— Тогда уберём фразу, которую можно прочесть как принятие всего действующего законодательства без перечня.
Они убрали её.
Законодательница передала уточнённый текст на человеческую Землю. Полномочия Воронцовой позволяли вести согласование, но не подменять установленное утверждение новыми обещаниями от себя.
Ожидая ответа, Вера встала из-за стола.
Ей хотелось уже закончить. Именно поэтому она решила ещё раз прочитать последствия нарушения.
***
— Кто установит, что нарушен договор, а не ошибся отдельный исследователь? — спросила она после перерыва.
Мартен открыл порядок рассмотрения.
Человеческая сторона предоставляла сведения и участвовала в разборе обстоятельств. Континуум давал техническое заключение там, где собственные человеческие средства не позволяли проверить природу объекта или угрозы. Отдельно рассматривались действия ответственных лиц, принятые государством меры и сохранение опасности.
— Наказание человека по нашим законам не заменяет устранения угрозы, — сказала Вера.
— Верно.
— Но и технический запрет не означает, что вы автоматически назначаете ему любое наказание.
— Это разные решения. Они не объединены этой статьёй.
Законодательница отметила границу в тексте.
— А если наши специалисты считают заключение ошибочным? — спросила Вера.
— Направляют возражения с основаниями. Сведения рассматривает соответствующая служба.
— До ответа запрет остаётся?
— Если угроза не снята — остаётся.
Вера перечитала эту часть. Её правительство принимало не только удобный обмен знаниями. В вопросах, где человеческой проверки не существовало, последнюю техническую оценку давал союзник.
— Я отмечу это в представлении правительству отдельно, — сказала она. — Рядом с запретом исследования, а не в конце приложения.
Мартен подтвердил, что это не меняет содержания условий.
Законодательница добавила пояснение и отправила его вместе с редакцией. Они могли согласиться на зависимость такого рода, но не должны были вернуться домой с текстом, в котором её трудно заметить.
Вера некоторое время смотрела на ожидающее подтверждение. Раньше в этот момент она попросила бы у экспертов ещё одну человеческую проверку. Теперь никакой дополнительный запрос к Ладоге не мог дать отсутствующую технологию.
Первой мерой могло стать прекращение конкретной опасной работы и связанного с ней обмена. Устранение последствий и предоставление достоверных сведений позволяли рассматривать восстановление сотрудничества. Сокрытие, повторное нарушение и сознательная поддержка запрещённой деятельности государством уже ставили вопрос о более широких ограничениях и пересмотре союза.
Вера не назвала этот порядок равенством возможностей. Но теперь могла показать своему правительству, какое обязательство они принимали и каким образом единичный случай мог перейти в спор между цивилизациями.
К концу согласования пришло человеческое подтверждение уточнённого текста. Делегация сохранила принятую редакцию вместе с оговорёнными процедурами.
Только после этого Горин открыл передачу, которую ждал всё утро.
***
Лев сперва увидел перечень разделов.
Он ожидал архив описаний и был готов искать среди них недостающее. Вместо этого получил комплект для самостоятельного освоения производства: основания работы, требования к исходным материалам, последовательности изготовления, средства контроля, описание необходимых установок.
Раннее поколение сверхсветовой связи.
Он открыл общую схему, затем вернулся к требованиям. Несколько привычных слов обозначали здесь свойства, которые нельзя было получить простым улучшением действующей линии на Ладоге.
— Это не подключение к оставленным квантовым ядрам, — сказал он.
— Нет, — ответил Мартен. — Это отдельная технология для вашего производства.
Связь строилась между парными терминалами. Два конца требовалось изготовить, подготовить и доставить в нужные места. Современная система Континуума позволяла работать со множеством адресатов; переданное решение такого свойства не имело.
Обычной межвселенской связи оно тоже не давало.
Горин приблизил рабочие параметры. Около терабита в секунду, доли секунды на обработку. Он попытался сразу представить действующую человеческую линию и обнаружил, что перескочил через несколько ещё не существовавших производств.
— Лев? — позвала Воронцова.
Он поднял глаза.
— Документация полная. Но это не готовые терминалы.
***
Она подошла к его полю.
— Сколько времени?
Он едва не ответил привычным предварительным сроком. Потом открыл следующую часть и увидел требования к контролю изготовления.
— Не скажу сегодня. Нужно распределить работу между группами. Часть оборудования придётся сначала научиться производить, чтобы изготовить остальное.
Вера посмотрела на схему двух концов линии.
— Земля и Ладога?
— Это разумный первый маршрут. У Ладоги есть вычислительная база и подготовленные специалисты. Но вторую половину нельзя просто отправить сообщением.
— Подготовьте предложение. Без даты открытия, взятой с потолка.
Он кивнул.
До этой минуты Горин хотел прежде всего забрать как можно больше сведений. Теперь пришлось выбрать, с чего люди начнут по возвращении.
Он создал рабочий перечень групп и оставил первую строку себе.
На общей странице передачи стояли дата двадцать третьих суток и подтверждение получения.
Горин несколько секунд смотрел на него, а затем отправил человеческим коллегам первое сообщение: готовить программу освоения, не объявлять готовую связь.