Эда не могла найти вторую ручку от ящика.
Первую положила на пол у двери. Дочь успела отнести её к соседям вместе с чужими вещами, вернуть, а потом снова куда-то убрать. Сам ящик стоял поперёк прохода, мешая выносить остальное.
— Не трогай больше, — попросила Эда.
Девочка замерла с маленькой сумкой в руках.
— Я помогаю.
Эда присела перед ней.
— Знаю. Возьми пока только своё. Вот это.
Она показала на сумку. Дочь прижала её к себе и вышла к ожидавшему транспорту.
В освободившейся комнате стало непривычно слышно соседний коридор. Эда прожила здесь почти семь лет. В день заселения ей обещали, что жильё временное.
***
Линь вернулась в игру у старого общежития Элмара.
Сначала ей показалось, что здание закрыли. У входа стояли грузовые платформы, по проходам несли вещи. Затем открылась боковая дверь, и из неё вышла женщина с ребёнком, у которого сумка оказалась почти до колен.
Они прошли сквозь место, где находилась Линь, не заметив её.
Она отступила, хотя это ничего не меняло.
Внешний визит завершился. Человеческая часть делегации закончила обратный путь; Воронцова подтвердила возвращение. Линь осталась в Континууме и вернулась к наблюдению партии на тридцать пятые сутки эрветской отсрочки.
Здесь прошли почти семь лет.
Когда она уходила, в этом общежитии ещё обсуждали ремонт старой общей кухни. Теперь рабочие снимали с двери табличку жилого корпуса.
Линь открыла панель. Неотвеченное событие уже завершилось решением жителей.
***
Жильцов переселяли в постоянный район.
Эда добралась туда раньше части вещей. Подъёмник был занят, и она стояла у входа с дочерью, пытаясь одновременно следить за прибывающими платформами и читать указание, куда их направлять.
— Ваша секция дальше, — сказала сотрудница заселения. — Мы поможем с большим грузом.
— Там уже можно жить?
— Да. Общую часть ещё заканчивают. В квартиру пройти можно.
Эда кивнула. На прошлой встрече ей показывали план. На плане не было соседа, спорившего с оператором из-за потерянной упаковки, занятого подъёмника и дочери, которой срочно понадобилось пить.
Она сняла сумку с детского плеча и отдала воду.
Сотрудница дождалась их и повела внутрь.
Линь последовала за ними.
***
Новое место оказалось меньше, чем Эда успела себе представить.
Она проверила комнаты, открыла внутренний шкаф, вернулась к входу. Дочь уже выбрала, куда поставить свои вещи. Раньше они спали в общем жилом отсеке, отделяя собственный угол мебелью. Теперь между ними закрывалась дверь.
Эда попробовала её дважды.
— Эту комнату не заберут, когда придут новые работники? — спросила девочка.
— Нет. Мы остаёмся.
— А учиться далеко?
— В старом здании. Там, где жили.
Дочь выглянула в проход.
— В нашей комнате?
Эда улыбнулась.
— Комнаты переделают. Будет больше места.
Она села прямо на край ещё не разобранного ящика. Ручку от него так и не нашли; соседи помогли донести без неё.
Постоянный район начал принимать семьи. Это не означало, что исчезли расходы или очередь. На её рабочем месте уже обсуждали, кто сможет переехать следующим. Но сегодня вечером Эда могла убрать постель, не согласовывая с соседями, где завтра будут сидеть за столом.
У входа появился сосед со старого этажа. Он помогал разносить вещи, хотя его собственный переезд назначили позже.
— До смены теперь дольше, — сказал он, глядя на обозначение нового адреса.
— Я знаю.
— Перевестись пробовала?
— Спросила. В ближайшей группе места нет. Буду пока ездить.
Он оставил её упаковки у стены и отправился обратно. Эда сохранила время утреннего транспорта. Новое жильё решило то, ради чего она годами ходила на собрания. Но завтра всё равно предстояло встать раньше, отвести дочь и успеть на старую работу.
***
Решение о районе приняли после ухода Линь.
Вначале предполагали расширить помещения будущей транзитной службы. Новая дорога ещё строилась; для неё готовили людей и инфраструктуру. Местный совет выделил часть свободных ресурсов под постоянное жильё, а старое общежитие — под школу и занятия взрослых.
Совет не имел права забрать уже оплаченную технику обходной линии. И не забирал её. Перераспределили собственные средства и те работы, которые ещё не были закреплены общими обязательствами.
Из-за этого к открытию дороги у транзитной службы будет меньше готовых помещений, чем предлагал первоначальный проект. При необходимости расширение придётся оплачивать отдельно.
Линь прочитала итог, но осталась у нового дома.
В её прежнем расчёте временные жилища ещё выдерживали несколько десятилетий. В расчёте Эды эти десятилетия занимали почти всю оставшуюся жизнь.
***
Школу открывали частями.
Линь переместилась обратно к общежитию и увидела женщину, которая принимала у рабочих освобождённое помещение. На поле у входа стояло имя: Ильна, преподавательница.
Она провела ладонью по старому месту перегородки.
— Здесь ещё будут оставаться на ночь?
— В этой части больше нет, — ответил сотрудник переселения. — Дальнее крыло освобождаем следующим.
— Тогда завтра можно поставить столы. Не держите их у себя до окончания всего здания.
— Вы же хотели общую площадь больше.
— Хотела. Но занятия уже начнутся. Мы не будем ждать последней двери.
Он проверил назначение и разрешил доставку.
Ильна открыла список учеников. У нескольких ещё не был назначен переезд. Она отметила, кому придётся приезжать из других жилых мест, и перенесла одно занятие, чтобы они успевали.
Девочка, которую Линь видела у нового дома, появилась с матерью позже. Эда хотела показать ей дорогу заранее.
— Здесь будет наш класс? — спросила дочь.
Ильна повернулась от рабочих.
— Один из. Заходите. Только вдоль этой стены пока не ходим.
Эда задержалась у порога. В комнате уже не было её кровати, но на полу оставался светлый прямоугольник от прежней мебели.
Она узнала его и тихо сказала дочери:
— Мы как раз здесь жили.
***
Астер нашёл Линь в коридоре.
Она заметила его образ между людьми, которые проходили мимо и не поднимали глаз. Он ждал, пока она досмотрит начавшийся разговор.
— Ты уже вернулась?
— Сегодня. Я оставила выбор по этому событию жителям.
— Они приняли его.
— Вижу.
Она открыла следующий доступный выбор. Программа сотрудничества Лиоры с автономной колонией ещё могла сохранять преимущество за транзитным развитием либо поддержать долгосрочное гражданское освоение. Выбор определял участие её государства, а не отменял местное решение.
— У тебя меньше готового пространства для операторов, — сказал Астер.
— И у них больше готового жилья.
— Да. Моим службам придётся учитывать оба обстоятельства. Обязательства по линии сохраняются.
До первого прохода оставалось около шестидесяти игровых лет. Аппарат, отправленный на тысяча двести девяностом, продолжал свою программу. Самостоятельное решение Элмара не переносило его прибытие чудесным образом ближе.
Линь посмотрела на расписание школы.
— Я бы, наверное, попросила сначала закончить транзитную часть.
— Теперь хочешь пересмотреть?
Она не ответила сразу.
***
В комнате Ильна объясняла, где будут заниматься младшие.
Пришла ещё одна семья. Взрослые задержались у входа, а дети быстро нашли друг друга. Один из них принёс из коридора оставленную рабочими упаковку. Ильна попросила вернуть её на место, потом предложила посмотреть доступные материалы на приготовленном поле.
Эда собиралась уходить на смену.
— Я вернусь, — сказала она дочери. — Сейчас только посмотрим, где вас будут встречать.
Девочка показывала ей собственную отметку в списке. Эда проверила время и сохранила его.
Рядом продолжали работать люди, переоборудовавшие крыло. В свободную комнату привезли первые столы. Кто-то пожаловался, что их поставили не той стороной, и двое рабочих молча переставили ближайший.
Линь поддержала гражданское освоение.
Панель приняла её выбор. Внутри комнаты никто не замер, не произнёс внезапно правильную речь и не получил из воздуха дополнительные средства. Лиорским службам ещё предстояло согласовать собственное участие, а местным — закончить то, что они уже начали.
Астер остался рядом.
— Будет дороже возвращать вложения, — сказала Линь.
— Часть расходов придётся понести позже. Это не отменяет дорогу.
Она закрыла панель.
***
Вечером Эда вернулась в новый дом и наконец нашла пропавшую ручку.
Она лежала в маленькой сумке дочери.
— Я думала, это наше, — объяснила та.
— Наше. Всё правильно.
Эда приложила ручку к ящику, потом отложила. Сейчас переносить его уже не требовалось.
Дочь уснула в своей комнате. Эда впервые могла разобрать оставшиеся вещи, не стараясь двигаться совершенно бесшумно. Она сделала часть работы, остановилась и села у закрытой двери.
Линь ненадолго вернулась к дому, но внутрь больше не вошла.
На её поле оставался тысяча триста пятьдесят девятый год. Отсутствие заняло меньше месяца снаружи. Здесь успели решить, где будут расти дети, и начать переезд.