На третьем месяце наблюдений неизвестный объект перестал быть пятном.
Аппарат-разведчик передал изображения длинного корпуса с повреждённой наружной конструкцией. Вдоль одной стороны тянулись закрытые панели, у кормы располагались двигатели. Несколько выступающих элементов не имели очевидного назначения.
Следов попытки связаться с Землёй не обнаружили.
Корабль продолжал движение по вычисленной траектории. Иногда его автоматика выполняла небольшие коррекции. До опасной области возле центрального объекта он не возвращался, и это давало время подготовить экспедицию.
Павел Орлов прочитал сводку дважды.
— Стыковочного узла у нас с ними, разумеется, общего нет.
— Пока не найдено даже то, что можно уверенно назвать шлюзом, — ответил Арун Менон.
На экране вращалась модель, собранная по снимкам разведчика. В некоторых местах она оставалась незавершённой. Арун приблизил один из бортовых участков.
— Здесь наружная панель открывалась. Аппарат снял движение. За ней полость, дальше ещё одна перегородка.
— Размер?
— Для оборудования достаточно. Для человека выясним после сближения.
Орлов посмотрел на него.
— Значит, первым идёт оборудование.
Арун кивнул. Они обсуждали это уже не впервые, но теперь за разговором стоял готовящийся полёт.
Его вызвали с Луны, когда изображения корабля стали достаточно подробными. За последние недели он изучил их лучше, чем устройство собственной каюты. Всё равно не мог объяснить назначение большей части увиденного.
Через несколько месяцев корпус предстал перед ним без задержки передачи.
***
Человеческий корабль держался рядом, постепенно согласовывая движение с находкой. Внешние манипуляторы закрепили небольшую платформу у выбранной панели. Разведывательное устройство вошло в открывшуюся полость и остановилось перед второй перегородкой.
На Земле за ним наблюдала Инес Дуарте. Рядом работали специалисты, которые до этого спорили главным образом над чужими фотографиями. Теперь каждому хватало новых данных.
Доступ внутрь удалось получить только после нескольких сеансов обследования. Первый аппарат прошёл один отсек, вернулся и снова отправился дальше с другим набором приборов.
Воздух там был. Для дыхания его не использовали.
Когда Арун вошёл следом за Орловым, прежде всего его удивила чистота прохода.
На внешней обшивке оставались следы повреждений. Внутри вдоль стен шли закрытые блоки, между которыми двигался небольшой обслуживающий механизм. Он остановился перед людьми, подождал, затем обошёл их по другой стороне.
— Нас распознал? — спросил Арун.
— Препятствие распознал, — ответил Орлов. — Остальное пока не знаем.
Механизм скрылся за поворотом.
На стене возле прохода сменились несколько знаков. Один повторялся чаще остальных. Арун сохранил запись, но трогать панель не стал.
У следующего отсека пришлось ждать, пока автоматика закончит собственную операцию. За прозрачной перегородкой переместился держатель с небольшим контейнером. Открылось гнездо, контейнер исчез внутри, пустой держатель вернулся.
Корабль был занят.
Они прошли дальше и нашли тех, ради кого он продолжал работать.
Капсулы занимали почти весь отсек. Часть стояла вдоль стен, остальные были закреплены рядами на общей раме. Через смотровые участки различались тела. Пропорции конечностей, положение головы, форма грудной части — всё было непривычным.
Арун остановился у ближайшего ряда.
Он много раз представлял первую встречу с чужими существами. В этих представлениях они хотя бы двигались.
На капсуле мигнул индикатор. К ней подъехал знакомый механизм, коснулся соединения, выдержал короткую паузу и перешёл к следующей.
— Показатели? — спросил Орлов.
Ответ пришёл от работавшей позади группы. Надёжных признаков жизнедеятельности не находили. Часть капсул давно не поддерживала тот же режим, что остальные. По одному этому нельзя было понять всё, но надежды становилось меньше.
Орлов не разрешил открывать их сразу.
— Сначала разберёмся с записями. Если здесь ещё можно кому-то помочь, случайным вскрытием мы ничего не улучшим.
Они оставили приборы и вернулись к выходу.
Арун оглянулся перед поворотом. Обслуживающий механизм уже дошёл до дальнего ряда.
***
Переводчик обнаружили в доступной части программного обеспечения.
Сначала специалисты решили, что получили результат работы собственной группы расшифровки. Потом выяснилось, что текст выдаёт сам корабль.
Инес позвали к экрану.
Перед ней находилось короткое сообщение на английском. Несколько терминов были переданы неудачно, но общий смысл не вызывал сомнений: обслуживание одного из отсеков переведено в сокращённый режим.
— Это точно не наша вставка?
— Проверили исходную запись. Программа предлагает несколько вариантов вывода. Этот был среди них.
— Откуда?
Ответа не было.
Программа позволяла читать часть документов. Она не объясняла, как получила сведения о человеческом языке. В её доступном описании нашлись сведения о работе, но не история происхождения.
Инес попросила сохранить всё, что удалось извлечь, вместе с исходными данными. Понятный перевод было особенно легко принять за точный.
Журналы криосистем читали отдельно.
Сначала сообщения о нарушениях. Затем — прекращение отдельных процедур, попытки восстановления, переход к сохранению тел. Одна капсула переставала быть действующей, потом другая. Между этими событиями лежали большие промежутки.
Последняя запись о живом пассажире оказалась намного старше появления корабля в Солнечной системе.
Обследование тел подтвердило то, на что указывал журнал.
Спасать было некого.
Когда заключение передали на борт, Арун сидел у временного рабочего места рядом с входом в чужой корабль. За перегородкой продолжала работать автоматика.
— Она знает, — сказал он.
Орлов повернулся.
— Что они мертвы. В журнале всё есть. Но полёт продолжался.
— Видимо, прекращать его никто не приказал.
Арун посмотрел на строки очередного отчёта. Программа проверила питание, перераспределила нагрузку и оставила следующую отметку о состоянии оборудования.
Задача пережила пассажиров.
***
Экспедиция вернулась с данными и несколькими образцами оборудования, которые удалось безопасно отделить. Сам корабль оставили на наблюдаемой траектории. К нему предстояло летать ещё не раз.
Первые отчёты называли его обитателей по-разному. В инженерной группе закрепилось слово «гравиты» — после того, как стало понятно назначение одного из необычных устройств.
Затем название вышло за пределы группы.
Их технология не позволяла переставлять планеты или управлять звёздами. Воздействие, на котором работал двигатель, было гораздо меньше и тоньше. Но его хватало, чтобы использовать уже существующее искривление для перехода в подпространство.
Получить описание оказалось проще, чем построить устройство.
Некоторые материалы люди пока не могли воспроизвести. Отдельные узлы пришлось заменить более тяжёлыми и громоздкими. Другие после первых испытаний вообще исключили из проекта, вернувшись к менее удобной схеме.
Через два года после экспедиции Арун стоял возле стенда, занимавшего почти весь испытательный отсек.
— На корабле этот блок был вот такой, — сказал он, показывая руками.
— На корабле его делали те, кто умел, — ответила инженер у пульта. — Мы пока умеем такой.
Она запустила проверку.
Стенд не открыл дорогу к звёздам. Он воспроизвёл один из необходимых режимов, удержал его положенное время и штатно выключился.
Этого хватило, чтобы работа продолжилась.
***
Астер следил за кораблём лишь изредка.
После того как тот вышел за пределы электромагнитного восприятия, подробности оставались недоступны. Он замечал сближения небольших аппаратов, их уход и изменение общей картины движения, но не слышал разговоров внутри.
Сохранённая документация давала достаточно занятий.
Переход требовал условий, которые двигатель сам целиком не создавал. Нужна была массивная опора. Вход сопровождался нагрузкой на конструкцию, а направление приходилось выбирать заранее.
Астер сопоставлял описанное с исчезновением корабля в двойной системе. Совпадение выглядело возможным, хотя одного наблюдения для уверенности не хватало.
Ему хотелось проверить подпространство самому.
Пока он ограничился записями. Поглощение нейтронной звезды продолжалось, солнечная оболочка требовала внимания, а новые взаимодействия оставались освоены лишь частично. Попытка взяться за всё сразу уже несколько раз мешала работе.
Исторический раздел архива он открыл, просмотрел начало и отложил.
Технические материалы отвечали на более близкие вопросы.
***
Первый беспилотный аппарат не вернулся.
На Земле не стали объявлять это доказательством успешного перехода. Он мог исчезнуть из наблюдений и по другой причине. Потеря связи ничего не говорила о том, куда попало устройство и сохранилось ли оно целым.
Следующий аппарат нёс отдельную запись условий запуска. Его возвращение готовили иначе, изменив привязку выхода. Когда он появился в рассчитанной области, часть оборудования ещё работала.
Корпус пришлось разбирать почти целиком.
Нагрузки при входе оказались неравномерными. Там, где расчёт позволял облегчить конструкцию, на практике возникали повреждения. Размер первого человеческого корабля сокращали несколько раз, пока проект не перестал требовать материалов, которых ещё не существовало на человеческих производствах.
Обычный двигатель и радиаторы занимали непропорционально много места. Запасы тоже.
Между вторым и третьим испытаниями прошли месяцы. Между первым рабочим блоком и окончательным решением о пилотируемом полёте — ещё несколько лет.
Самой неприятной частью оставалось возвращение.
Исходная схема выбирала двигатель точкой отсчёта, а направление связывала с центром массы объекта, чьё искривление использовалось. Для нового центрального тела Солнечной системы это давало слишком опасный результат.
Люди изменили способ задания точки отсчёта и направления. Проверяли его сначала по частям, затем на аппаратах с полным циклом полёта.
После очередного возвращения Орлов долго рассматривал запись траектории.
— На этот раз вышел там, где ожидали?
— В пределах расчётной области.
— Мне важны её размеры.
Ему показали числа.
Он прочитал их и попросил повторить испытание.
***
Корабль для первой экспедиции к Альфе Центавра не походил на обещания из старых изображений будущего.
Внутри приходилось уступать друг другу дорогу. Часть помещений разделяли лишь оборудование и закреплённые контейнеры. Двигательная установка требовала проверок, обычные двигатели — рабочего вещества, а экипаж — воздуха, воды и времени на сон.
Орлов командовал полётом. Арун отвечал за техническую часть. Остальные участники занимались управлением, наблюдениями и обеспечением работы корабля.
В день старта Инес передала им окончательную программу измерений. Некоторые пункты уже несколько раз сокращали: аппаратура не помещалась, масса росла, а желаний у научных групп было больше, чем возможностей экспедиции.
— Если придётся выбирать, сначала возвращайтесь, — сказала она.
— Это у нас первый пункт, — ответил Орлов.
До области перехода добирались обычным способом. Подготовка заняла больше времени, чем само включение установки.
Астер заметил корабль возле своего солнечного тела. В доступном ему диапазоне появились знакомые по чужим записям изменения.
Он приблизил внимание.
Последовательность отличалась от той, которую выполняла автоматика найденного судна. Люди что-то изменили. Астер проследил работу устройства до момента перехода и сохранил наблюдение.
Корабль исчез.
В центре управления некоторое время продолжали смотреть на последние принятые данные. Затем начали сверять показания независимых приборов.
Начался срок, в течение которого оставалось ждать.
У нейтронной звезды Астер поправил поток вещества.
Теперь ему было интересно, вернутся ли они.