Телёнок снова попытался подняться.
Диего Альварес убрал руку, позволив ему самому найти опору. Передние ноги разъехались, но на этот раз животное удержалось. Несколько секунд оно стояло неподвижно, затем сделало неловкий шаг к стенке тёплого бокса.
За стеклом кто-то негромко выдохнул.
— Теперь можно? — спросила Мэй Чэнь.
— Теперь можно сказать, что он встал, — ответил Диего. — Остальное мы ещё проверяем.
Она улыбнулась, не отрывая взгляда от животного.
Позади них оставалась установка, в которой прошла вся его жизнь до сегодняшнего утра. Сменяемые контуры питания, датчики, аппаратура управления газообменом — оборудование занимало гораздо больше места, чем сам прозрачный отсек.
На соседнем экране ещё сохранялся итоговый график.
На него ушло одиннадцать лет.
Прежние опыты заканчивались на разных стадиях. Иногда удавалось продвинуться лишь на несколько суток, иногда новая проблема возникала там, где предыдущая серия прошла благополучно. Последнюю версию установки собрали после того, как пришлось переделать систему обмена веществ между растущим организмом и внешней средой.
Этот телёнок развился из эмбриона, полученного обычным оплодотворением в лаборатории. Отдельная программа клонирования ещё не давала столь же устойчивых результатов, и Чэнь потребовала указать это в первом сообщении для прессы.
— Они всё равно напишут, что мы научились печатать коров, — сказал Диего.
— Тогда на фотографии будет корова, которую ты полчаса уговаривал встать.
— Телёнок.
— Вот это тоже поправь.
Животное ткнулось носом в его ладонь.
Мэй наконец отвернулась от стекла и открыла журнал наблюдений. Впереди были месяцы проверок. Сегодняшняя запись впервые начиналась со слов: «После завершения искусственного вынашивания».
***
Со времени отправки разведчиков прошло десять лет.
Для большинства дальних маршрутов это почти ничего не значило. Тело, направленное к Андромеде, ещё находилось в пределах Млечного Пути. Другие успели пройти через несколько близких систем, уточнить карту и задержаться возле объектов, ради которых стоило прервать движение.
Астер научился лучше распределять проверки.
Он возвращался к одному разведчику, заканчивал измерение, отмечал следующий вопрос и переключался дальше. Иногда интересная подробность нарушала весь порядок. Тогда несколько тел продолжали путь гораздо дольше, чем он первоначально собирался им позволить.
В планетной лаборатории появились участки с разными условиями тяготения. Астер сравнивал, как менялись напряжения в породах, куда уходило тепло и насколько наблюдения совпадали с расчётами. Анализ заметно сокращал работу с результатами, но сам опыт быстрее от этого не происходил.
Основное тело продолжало движение к центру Галактики. За эти годы Астер чаще наблюдал звёзды, чем вмешивался в их существование. Следующая цель по массе оставалась далека.
На Земле перемены шли иначе.
Лунные поселения увеличивались, на орбитальных верфях достраивали новые секции. Испытания термоядерной двигательной установки несколько раз переносили. В открытых отчётах уже были продолжительные включения отдельных узлов, однако до двигателя, которому доверят межзвёздный корабль, оставалось немало работы.
Общие проекты переживали споры о деньгах и полномочиях. Некоторые кризисы заканчивались так удачно, что Астер вновь вспоминал покупку сплочённости. Единого правительства у человечества ещё не было.
Системное сообщение появилось, когда он разбирал результаты опыта на одной из тёмных планет.
[Закреплённая цивилизация выполнила начальные условия для следования одному из путей вознесения.]
[Доступное направление: генетическое.]
[Разблокирована карта вознесения цивилизаций.]
[В разделе «Ускорение развития» открыта категория «Архивы развития опасных технологий».]
Астер остановил расчёт.
Отметка человечества находилась у самого начала ветвящейся схемы. Дальше линии расходились и снова соединялись. Большинство продолжений не сопровождалось доступным описанием.
Изменение было связано с развитием искусственного вынашивания. Саму лабораторную запись Астер увидел позже, когда её опубликовали вместе с предварительным отчётом.
Телёнок на экране никак не походил на существо, достигшее вершины развития.
Астер приблизил начальный участок карты. Система отмечала открывшуюся возможность, а не пройденный путь.
Он перешёл в магазин.
Сборники новой категории различались объёмом и темой. Возле одних стояли отметки успешного продолжения, возле других — прекращения развития. Были записи о цивилизациях, которые сменили выбранное направление. Были и такие, после которых не осталось никого.
Астер выбрал обзор генетической ветви.
Цена составляла одну стотысячную солнечной массы. Он указал путешествующее тело, подтвердил покупку и почувствовал небольшое уменьшение его массы.
Открылась первая запись.
17 ц 8426 г н.э.
Астер задержался на дате.
Последние буквы напоминали земное обозначение летоисчисления. Первое сокращение ему ничего не говорило.
Он открыл соседнюю запись: перед «ц» стояло другое число. В следующей повторилось прежнее, но изменился год.
Пояснения среди доступных полей не оказалось.
Система могла переводить даты в знакомую форму. Могла использовать собственную. Астер отметил обе возможности, не найдя основания выбрать одну, и вернулся к изображениям.
На первом длиннорукое существо поддерживало маленькое тело, только что извлечённое из камеры выращивания.
***
Поначалу в этой истории почти не было неудач.
Астер смотрел, как незнакомые существа исправляли наследственные нарушения, из-за которых прежде не доживали до зрелости. Как выращивали ткани для повреждённых органов. Как семьи, годами не имевшие потомства, приходили за детьми в центры воспроизводства.
В одном из видеоматериалов взрослое существо протягивало ребёнку предмет с яркими подвижными лепестками. Тот не обращал внимания на игрушку и пытался схватить ремень на его одежде.
За ними работница центра продолжала объяснять порядок ухода. Взрослый явно её не слушал.
Следующий эпизод был снят гораздо позднее.
Камер стало больше. По переходам двигались тележки, за прозрачными перегородками молодые особи учились пользоваться длинными передними конечностями. Одни цеплялись за низкие перекладины, другие передвигались по полу.
Клонирование позволяло многократно воспроизводить проверенные наследственные линии. Их изменяли, комбинировали с другими разработками, приспосабливали к разным условиям. При рождении существа не получали чужой памяти: за каждым новым телом следовала отдельная жизнь.
Постепенно большинство населения стало происходить от нескольких наиболее удачных основ.
Их выбирали не сразу и не по единому приказу. Одна линия лучше переносила распространённое заболевание. Другая позволяла реже вмешиваться в развитие. Третья оказалась особенно удобной для работы вне родной планеты.
Центры, использовавшие такие решения, выпускали меньше тяжело больных детей. К ним обращались чаще. Менее надёжные варианты убирали из повседневного применения.
Внешних различий при этом оставалось много.
Астер видел неодинаковые пропорции тел, окраску, приспособления к местной тяжести. Но схемы показывали обширные общие участки там, где глаз не замечал ничего важного.
Особенно одинаковыми оказались процессы раннего развития.
В них давно вмешались ради совместимости с аппаратурой выращивания. Изменения затем переносили в новые линии. Часть функций естественного размножения перестала поддерживаться; некоторые из них удаляли намеренно, считая ненужными за пределами производственного цикла.
Через много поколений вернуться к прежнему способу уже не означало просто отказаться от камер.
Астер открыл описание первой массовой неудачи.
В одном центре почти одновременно погибли несколько партий эмбрионов. Причину нашли в инфекции. Возбудитель использовал особенность клеток, общую для основной группы линий. На ранних стадиях развитие нарушалось особенно тяжело; у взрослых болезнь могла протекать почти незаметно.
Первый комплекс закрыли. Несколько других сменили поставщиков.
Это помогло ненадолго.
Резервные площадки стояли далеко друг от друга, имели собственное оборудование и отдельные хранилища. Однако в них выращивали организмы с той же восприимчивостью. Чистый сохранённый образец позволял начать опыт заново, но не делал выросшее из него тело устойчивым к инфекции.
На одной записи исследователь показывал комиссии результаты нового варианта.
Двадцать три выживших после завершения вынашивания.
Астер остановился на этом числе. Оно не соответствовало заголовку о погибшей цивилизации.
Он просмотрел дальнейшие наблюдения.
Изменение, затруднившее заражение, затронуло и нормальную работу организма. Некоторые молодые особи погибли позднее. Остальным требовалась постоянная поддержка. Это была настоящая удача по сравнению с прежними сериями, но ещё не решение для целого вида.
Работа продолжалась.
Изолированные центры удавалось сохранять чистыми годами. Они выращивали детей, обучали новых специалистов, отправляли данные другим группам. Несколько исправленных линий дали лучшие результаты.
Однако каждое сокращение численности уменьшало возможности следующей попытки.
Власти спорили о распределении оборудования. Условия изоляции нарушали ради поставок, без которых закрывался бы сам центр. Один регион обвинил другой в сокрытии устойчивой линии. После вооружённого захвата хранилища часть образцов исчезла вместе с обслуживавшими его специалистами.
Астер вернулся к более ранним документам.
Когда-то в банках сохранялись и старые, редко используемые варианты. Большинство сочли ненужными после нескольких успешных поколений. От некоторых остались последовательности наследственного материала, но не живые образцы и не полный набор условий, позволявших заново пройти развитие.
Создавать утраченное пытались.
На это требовалось время, а последние работавшие установки одновременно поддерживали больных, выращивали детей и проверяли новые решения.
Архив перескочил через несколько десятилетий.
В большом зале горела лишь часть светильников. Старое длиннорукое существо сверялось с инструкцией, выполняя работу, которой раньше занималась отдельная группа.
На площадке за перегородкой играли четверо детей.
Следующий материал сообщал о закрытии этого центра.
Ещё позднее остались только небольшие изолированные группы. Ни одна не смогла поддерживать численность достаточно долго. В последней записи приводилась дата смерти последнего известного представителя вида.
Астер некоторое время не переходил дальше.
Он снова открыл эпизод с двадцатью тремя выжившими. Затем — документы о потерянном хранилище.
Конец не выглядел единственным возможным исходом.
Но именно к нему они пришли.
***
На Земле телёнок спал, подогнув ноги.
Новая запись была короче предыдущей. Сотрудник лаборатории поправил датчик и вышел из кадра. Астер посмотрел на время публикации, сохранил материал для сравнения и закрыл его.
Человечество только начинало разбираться с задачами, которые чужая цивилизация давно научилась решать. Её катастрофа лежала дальше — за множеством удачных опытов и решений, чьи последствия проявились не сразу.
Астеру захотелось узнать, сколько ещё подобных исходов скрывалось в сборнике.
Он просмотрел оглавление, но остановился на другом вопросе.
В технических материалах корабля гравитов тоже встречались решения, которые без истории выглядели странно. Многократное резервирование одних устройств соседствовало с почти полным отсутствием замены для других. Переводчик был универсальнее остального оборудования. Пассажиры умерли задолго до того, как автоматика привела корабль в Солнечную систему.
Раньше Астер извлекал из этих записей то, что мог использовать. Причины его занимали меньше.
Теперь он поднял отложенные материалы.
В одном из вводных разделов снова появилась фраза, которую он уже встречал в переводе:
«Чистой середины не существует».
Практическое описание следовало дальше, словно автору не требовалось ничего объяснять.
Астер перешёл по внутренней ссылке. Она вела в историческую часть архива.
Он оставил разведчиков на прежних маршрутах и открыл её.