Первым изменилось положение пылинки.
Астер заметил её возле одного из образцов в лаборатории: крошечный обломок продолжил движение, прерванное появлением сообщений. За ним сдвинулись другие частицы. В солнечной оболочке снова потекло вещество.
Надпись об отличном состоянии оставалась перед ним.
Он закрыл её и проверил тела.
Тысяча разведчиков, тяжёлая сингулярность на пути к центру Галактики, лаборатория и Солнечная система. Все места присутствия отзывались. Ни одно не исчезло и не стало чужим.
Проверка заняла больше времени, чем ему хотелось.
Астер переводил внимание с одного тела на другое, сравнивал положение ближайших объектов с последними сохранёнными наблюдениями. Разведчик возле тесной двойной звезды продолжал уходить от неё. Другой приближался к облаку разреженного вещества. На маршруте к Андромеде по-прежнему не происходило ничего примечательного.
Он вернулся к Земле.
В доступной записи обсерватории очередной кадр сменил предыдущий. Показания часов продолжались. В новостных лентах ещё обсуждали эксперимент с искусственным вынашиванием; нового необычного события не появилось.
Сколько длилась остановка, из этого узнать было нельзя.
Астер сравнил несколько независимых источников времени. Заметного расхождения не обнаружилось. Это не доказывало, что остановки не было: если часы тоже не шли, им нечего было измерять.
Он сохранил результат и открыл системные сообщения.
Восстановить весь поток ошибок по собственной памяти не получилось. Начало и конец сохранились отчётливо, а середина представляла собой спутанную последовательность одинаковых строк. Во время блокировки даже мыслить было трудно.
— Что ты обнаружила?
[Свидетельства присутствия высших сущностей в данной реальности.]
— Они находятся рядом?
[Текущее местоположение не установлено.]
[Основание обнаружения: сведения из изученного архива.]
Астер вернулся к изображению поселения гравитов. Непонятный свет, свидетельства встречи, результаты помощи. Он только что прочитал это — и система отреагировала.
— Обнаружено их воздействие на меня?
[Нет.]
Ответ оказался короче вопроса.
Астер некоторое время рассматривал его. Затем запросил основание оценки угрозы.
Система сопоставила обнаруженные сигнатуры с собственной базой данных и нашла совпадение. Именно сведения из соответствующей записи послужили основанием для оценки угрозы как минимальной.
Он не получил ни их имён, ни перечня возможностей.
Зато понял, чего сообщение не означало. История гравитов не превратилась в доказательство, что кто-то сейчас стоял рядом с ним.
***
— Почему после отмены началась новая попытка запуска?
[Выявлено нарушение второстепенного алгоритма.]
— Это я уже видел. Какая последовательность привела к нарушению?
На этот раз ответ появился не сразу.
[Полная последовательность не восстановлена.]
[Доступная запись диагностики повреждена.]
Перед ним открылась схема событий. Чтение архива, обнаружение, блокировка, проверка угрозы. Затем расходились две цепочки команд. Одна завершалась отменой, другая доходила до запрета выполнения.
Между ними оставался разрыв.
Астер увеличил этот участок. Дополнительных сведений не появилось.
— Перезапустилась только система?
[Выполнен перезапуск системы.]
[Запуск протокола «Уроборос» не выполнен.]
Он повторно просмотрел схему. Само название ничего ему не объясняло, а в доступной записи не содержалось описания неисполненного действия. Пока важнее было установить, не изменилось ли что-нибудь после него.
Астер открыл список навыков.
Гравитация, электромагнитное взаимодействие, сильное, слабое. Высший разум. Остальные приобретённые возможности находились на своих местах. Легендарный улучшитель оставался неиспользованным, задание на сто солнечных масс — незавершённым.
Он выбрал небольшой обломок над одной из лабораторных планет.
Изменение тяготения сдвинуло его с прежней траектории. Астер вернул обломок, затем создал слабое электромагнитное воздействие на отделённую от него частицу вещества. Результат соответствовал ожиданию.
Проверка восприятия тоже не выявила заметного отличия.
Но делать из этого вывод об исправности всей системы он не стал. Несколько минут назад она сама объявила отличным состояние, в котором одновременно находила повреждения.
— Эти показатели описывают одно и то же?
[Нет. Показатели относятся к различным характеристикам.]
— Могу я восстановить повреждения?
[Доступная процедура восстановления не найдена.]
Астер убрал окно.
Он не чувствовал желания немедленно повторить сбой, чтобы получить больше сведений. Единственная попытка уже затронула все тела, которые он успел проверить. Выбрать маленького разведчика для безопасного опыта здесь было бы бессмысленно.
Архив гравитов он оставил закрытым на последней прочитанной странице.
При этом оснований отказаться от навыков тоже не было. Именно ими он удерживал солнечную оболочку, управлял движением и воспринимал окружающее. Разом перестать пользоваться ими означало бы разрушить то, что пока работало.
Он решил начать с другого: точнее отделять собственные наблюдения от системных выводов.
***
В течение следующих недель Астер заново проверял несколько прежних опытов.
Один образец он оставлял без изменений. Над вторым выполнял действие, записывая результат до обращения к анализу. Затем просил функцию сравнить данные и возвращался к измерениям, если её вывод расходился с его собственным.
Большинство расхождений оказалось скучным.
Где-то он использовал недостаточно точную исходную массу. Где-то забыл, что образец продолжал остывать между наблюдениями. Одна особенно подозрительная разница исчезла после того, как он правильно сопоставил время двух измерений.
Система не начала повсюду ошибаться после перезапуска.
Это было полезное знание, хотя Астер предпочёл бы получить и объяснение самого сбоя.
Он собрал отдельный набор сведений: что наблюдал лично, что прочитал в чужих материалах и что сообщила система. Раньше он тоже различал источники, но не всегда сохранял путь от исходных данных до вывода.
Теперь в описании встречи гравитов осталось больше пустых мест.
Фраза о чистой середине не стала понятнее. Чёрный свет по-прежнему нельзя было уверенно восстановить по записи. Исправление наследственных проблем оказалось подтверждено результатом, но не описанием действий.
Астер заметил, что именно пустые места интересуют его больше всего.
Он хотел бы оказаться рядом с поселением во время встречи. Увидеть происходившее собственным восприятием, сравнить распределение энергии до и после, задать хотя бы один вопрос пришедшим.
Архив этого дать не мог.
Зато в распоряжении Астера оставалась целая Галактика, в которой он исследовал лишь ничтожную часть доступного.
Он поправил маршрут одного из разведчиков и вернулся к лаборатории.
***
На Земле в это время спорили о давнем ускорении корабля.
Линь Юэ вывела на экран два участка записи возвращения первой экспедиции. Слева шли показания двигателей, справа — восстановленное движение судна.
— Здесь всё ещё расходится, — сказала она.
— Мы знаем об этом с момента возвращения, — ответил Ахмед Нассер. — Вопрос в том, насколько точно известна среда.
— Поэтому рядом данные внешних датчиков.
Он наклонился к изображению.
Они работали с архивом, который уже неоднократно пересчитывали. Приборы тогда находились возле опасной области, часть измерений была неполной. Любую необычную деталь можно было слишком рано принять за открытие.
Линь не пыталась этого скрыть.
— Я не предлагаю объявить, что нас кто-то спас. Я предлагаю проверить, почему возмущение прекратилось тогда, когда корабль вышел на устойчивую траекторию.
— Отбор удобного момента. Ты могла выбрать другую границу.
— Могла. Поэтому границу должен задать человек, который не видит остаточного ускорения.
Нассер помолчал, затем придвинул к себе терминал.
— Разделим данные.
В соседнем окне оставались наблюдения солнечного объекта за последние годы. Там тоже находились странности, но они не складывались в простое объяснение. Светимость оставалась удивительно подходящей для Земли. Некоторые изменения потоков выглядели упорядоченными. Из этого ещё не следовало наличие разумного собеседника.
Линь добавила к рабочему списку отдельный вопрос: какие наблюдения смогут отличить управление от неизвестного естественного процесса?
Нассер прочитал формулировку.
— И от автоматики, — сказал он.
Она дописала третий вариант.
Пока это была небольшая совместная работа нескольких исследователей, без собственного оборудования и постоянного бюджета. Для заявки требовалось показать, что вопрос вообще поддаётся проверке.
Они ещё не знали, что объект их исследования читал земные публикации.
Сам Астер в тот момент занимался совершенно другим.
***
В лаборатории он отделил от камня тонкую пластинку.
Гравитацией это можно было сделать грубо: растянуть вещество, заставить его треснуть по слабым местам, собрать обломки. Но ему хотелось получить определённую структуру, а не просто подходящую форму.
Астер обратился к электромагнитному восприятию.
Внутри одинакового на первый взгляд образца обнаружились разные области. Границы зёрен, дефекты, включения. Он выбрал маленький участок и попытался изменить расположение частиц, сохраняя остальное.
Пластинка нагрелась.
В выбранной области возникла трещина.
Астер остановился, проследил, куда ушло тепло, и сравнил результат с намеченным. Привычное умение читать электрическую деятельность устройств почти не помогало точно перестраивать твёрдое вещество.
Навык давал возможность вмешаться. Понимания каждого последствия он не давал.
Астер отделил второй образец, меньший первого.
На Земле люди учились управлять веществом с помощью приборов, которые создавали десятилетиями. У него были более прямые средства и гораздо меньше практики, чем он привык себе приписывать.
Это можно было исправить.
Он начал снова.