Через три года на дне впадины уже нельзя было найти первоначальную поверхность.
Астер разделил её на участки. На одном лежали образцы пород, на другом — очищенные вещества. Несколько зон оставались пустыми: там он проводил опыты, после которых не хотел смешивать продукты с остальными материалами.
Его первым устойчивым результатом стал кусочек металла.
В нём не было ничего необычного для земного завода. Однако Астер получил нужную форму и внутреннюю структуру, не расплавив половину исходного образца и не разрушив соседние участки.
Теперь он мог повторить это.
Именно повторение отняло больше всего времени. Один удачный опыт легко было принять за освоенное умение. Следующий показывал, что Астер не заметил важного условия: температуры, примеси, дефекта или собственного слишком резкого воздействия.
Он уменьшал образцы, менял только один параметр и возвращался к предыдущему варианту, если не мог объяснить отличие.
Постепенно операции стали привычнее.
Астер собирал слоистые структуры, очищал небольшие количества вещества, наблюдал, как появлялись и росли трещины. Иногда он мог остановить разрушение в самом начале. Иногда вмешательство лишь переносило его в другое место.
Работа с сильным взаимодействием продвигалась медленнее.
Он начинал с количества вещества, которое прежде не счёл бы достойным внимания. Но даже здесь результат зависел от того, насколько точно удавалось отделить нужное воздействие от соседних процессов.
В одном опыте Астер получил продукт, не совпавший с выбранным устойчивым состоянием.
Образец почти сразу изменился снова.
Излучение, частицы, нагрев окружающего вещества. След, который он пытался рассмотреть, уже исчезал. Астер отвёл продукты в свободную область и прекратил вмешательство.
На месте опыта осталось небольшое повреждение поверхности.
Он долго разбирал последовательность.
Суммарный заряд и состав продуктов помогли восстановить часть превращений. Анализ указал несколько возможных промежуточных состояний, но выбрать между ними по сохранённым данным не удалось.
Астер не стал повторять опыт с большей массой.
Он уменьшил её ещё раз.
***
На орбитальном стенде Марта Силва смотрела на график, который не нравился ей именно своей аккуратностью.
Колебания температуры начинались почти одинаково после каждого длинного включения.
— Датчик? — спросил Юсуф Рахман.
— Три датчика в разных местах. И у давления есть похожий рисунок.
— В модели этого нет.
Марта повернулась к нему.
— Поэтому мы и смотрим на стенд.
За ними двигались люди, готовившие следующий сеанс. До установки было слишком далеко, чтобы увидеть её из помещения управления. Экран показывал длинную ферму, двигательный блок и раскрытые поверхности отвода тепла.
Термоядерные импульсы уже удавалось получать устойчиво. Их энергия нагревала рабочее вещество, а магнитная система направляла истечение. Оставалось добиться того, чтобы вся установка переносила длительную работу, повторный запуск и смену режима.
Именно на этом она сопротивлялась.
Отдельные испытания выглядели убедительно. Полная последовательность полётного цикла выявляла то вибрацию крепления, то медленный уход параметров, то перегрев узла, который в коротком опыте оставался холоднее расчётного предела.
Марта передвинула отметку на графике.
— Здесь начинается изменение расхода. Температура следует за ним.
— Предлагаешь менять насос?
— Сначала предлагаю проверить контур при другом режиме управления. Если это колебание всего контура, новый насос может делать то же самое.
Следующее испытание перенесли.
В вечерней сводке это заняло одну строку. Под публикацией уже появились комментарии о том, что двигатель снова существует только в отчётах.
Юсуф показал их Марте.
— Может, выложить последние результаты?
— Выложим после проверки. Сейчас у нас хорошие результаты и причина не ставить людей рядом с ними.
Через неделю новое включение подтвердило связь колебаний с режимом циркуляции. Перенастройки оказалось недостаточно: понадобилась переделка части контура и повторная проверка прежних режимов.
Марта вписала новый срок в рабочую таблицу.
Рядом стоял предполагаемый срок готовности межзвёздного корабля.
Пока он был позже.
***
Астер заметил опубликованный отчёт значительно позже самого испытания.
Сложности человеческой установки его не удивили. Он уже достаточно долго занимался веществом, чтобы различать возможность получить процесс и умение поддерживать его в нужных условиях.
Впрочем, менять направление собственной работы ради двигателя он не собирался.
В лаборатории его ждал образец с небольшой примесью радиоактивного вещества. Астер сравнивал продукты бета-распада в двух одинаково подготовленных порциях. Одну оставил без воздействия, на другую попробовал повлиять через навык слабого взаимодействия.
Первый результат он не засчитал.
Разница была, но её ещё можно было объяснить случайным разбросом событий. Во втором опыте он увеличил время наблюдения. В третьем повторил исходную подготовку и поменял порции местами.
Изменение темпа стало воспроизводимым.
Астер ослабил вмешательство. Различие сократилось. Полностью убрал — образец вернулся к поведению, которое укладывалось в прежние ожидания.
Это не давало ему произвольно превращать любое вещество в любое другое. Ему пришлось искать доступный переход, следить за продуктами и учитывать то, что навыки не отменяли остальные процессы.
Но впервые слабое взаимодействие перестало быть для него почти пустой строкой в списке возможностей.
Он добавил результат в собственные записи.
Затем попытался выполнить более сложную последовательность: изменить состав небольшой порции, отделить продукты и собрать из выбранной части новую структуру.
На втором этапе он отвлёкся на солнечную оболочку.
Когда внимание вернулось, часть материала уже смешалась с соседним участком. Ничего опасного не произошло, но точного сравнения с расчётом больше не получалось.
Астер убрал испорченный образец.
Высший разум позволял хранить огромный объём сведений. Однако удерживать несколько требующих решения процессов одновременно он всё ещё не умел так, как хотелось.
Он разделил опыт на законченные этапы. Между ними вещество можно было оставить без тонкого управления.
Работа пошла медленнее, зато результат сохранился.
***
Исследовательская группа Линь Юэ получила постоянное помещение, доступ к наблюдательной программе и название, в котором не было слов «разум» или «контакт».
«Группа природы центрального объекта».
Ахмед Нассер прочитал табличку у входа.
— Осторожно.
— Точно, — ответила Линь.
На первом общем заседании она попросила вывести три объяснения.
Неизвестный естественный процесс. Автоматическая система. Разумное управление.
Рядом с каждым появились наблюдения, которые оно могло объяснить, и те, которые оставались неудобными.
— Почему не начать с передачи сигнала? — спросил один из новых сотрудников.
— Потому что отсутствие ответа пока ничего не скажет, — ответила Линь. — Мы не знаем, способен ли объект различить сигнал, чем его выделить и какое изменение считать ответом.
— Но попробовать можно.
— Можно. Вопрос в том, что именно мы проверим.
Нассер вывел на экран проект наблюдения.
Несколько аппаратов должны были измерять одни и те же изменения с разных направлений. Сопоставление помогло бы отделить движение вещества от особенностей наблюдения и проверить, где возникают возмущения.
Никто не предлагал намеренно создавать опасность, чтобы вызвать повторение помощи кораблю.
Вместо этого выбрали обычные плановые манёвры исследовательских аппаратов. Их траектории и режимы работы были известны заранее; любое дополнительное воздействие можно было сравнивать с независимыми измерениями.
До первого сеанса оставалось несколько месяцев подготовки.
После совещания Линь задержалась у экрана с изображением светящейся оболочки.
— Если там кто-то есть, — сказал Нассер, — он может просто не захотеть участвовать.
— Тогда нам понадобится ещё больше терпения.
***
Астер не знал содержания закрытого совещания.
Позднее ему попалось краткое сообщение об исследовательской программе. Люди пытались понять то, возле чего жили много лет. Это казалось вполне естественным.
Он продолжил работу.
Из трёх доступных ему негравитационных взаимодействий складывалась задача, которую пока приходилось решать по частям. Одно действие меняло состав, другое позволяло разделить вещество, третье удерживало нужные условия. Чем подробнее он разбирался, тем меньше смысла видел в попытке получить результат одним грубым воздействием.
Астер открыл условия синтеза, но не стал повторять прежнюю неудачу.
Разница редкостей никуда не исчезла. Одного легендарного улучшителя для приведения всех нужных навыков к подходящему состоянию не хватало, а выбор первого требовал большего опыта.
Он оставил улучшитель в запасе.
На поверхности лабораторной планеты тем временем появился небольшой предмет: полая оболочка с несколькими слоями разного состава. Внутри оставалось пространство для образца.
Это ещё не был прибор. Но Астер впервые изготовил вещь, чьи свойства были заранее выбраны для следующего опыта.
Он проверил стенки, нашёл дефект и исправил его.
***
Спустя восемь месяцев после переделки контура термоядерная установка завершила очередную длительную серию.
На этот раз температура не ушла в прежние колебания.
Марта дождалась окончания охлаждения. Потом — повторного включения. Потом проверила данные резервных датчиков и только после этого сняла наушники.
— Прошли? — спросил Юсуф.
— Этот цикл прошли.
Он усмехнулся.
— Когда-нибудь ты скажешь просто «да».
— Когда закончим программу.
До её окончания оставались ресурсные испытания, проверки отказов и работа двигателя на беспилотном аппарате. Однако впервые график сборки корабля перестал выглядеть зависимым от неизвестной даты.
На следующем совещании к Марте присоединились проектировщики жилого блока.
Они спрашивали о запасе рабочего вещества, тепловых режимах и пределах тяги. Вопросы были неприятно конкретными: любая слишком осторожная оценка увеличивала массу, слишком смелая — риск.
Марта открыла подтверждённые результаты.
— Начнём с того, что установка уже выдержала, — сказала она.
За пределами Земли, в тёмной системе, Астер в это время убрал неудачный образец и подготовил следующий.