Планета пережила больше одного неба.
Пока это оставалось предположением. Астер записал его отдельно от измерений и вернулся к породам.
Первый образец пришлось исключить: включения внутри него действительно были старше окружающего вещества. Второй сохранил следы сильного нагрева. Третий оказался полезнее, но одного результата было недостаточно.
Он сместился к другой области поверхности.
Там древний разлом обнажал слои, которые иначе пришлось бы искать глубоко под камнем. Астер извлёк небольшие образцы, отделил поверхностное вещество и сравнил несколько независимых признаков. Затем повторил работу на другом полушарии.
Узкого красивого числа не получилось.
Зато нижняя граница возраста устойчиво оставалась за пределами того, что позволяла история нынешней звезды.
Астер занялся ею подробнее.
Состояние вещества, внутреннее распределение массы и признаки продолжающегося раннего развития складывались в согласованную картину. Остатки околозвёздного материала тоже не походили на окружение давно состарившегося светила. Соседние молодые звёзды давали дополнительные ориентиры.
Он проверил предположение, что ошибся в самой стадии звёздной жизни.
Чтобы сохранить совместное происхождение планеты и звезды, пришлось бы одновременно отвергнуть несколько разных наблюдений. Для этого пока не находилось оснований.
Астер оставил звезду на карте с прежней оценкой.
Планета была старше.
***
Вытянутая орбита сама по себе не рассказывала, как она здесь оказалась.
Астер восстановил ближайшую историю движения настолько, насколько позволяли измерения. Дальше неопределённость быстро росла. Небольшая разница исходных условий меняла расположение прежних сближений; продолжать расчёт до желаемого ответа было бессмысленно.
Он стал искать вещественные следы.
В молодых обломках вокруг звезды встречались сочетания состава, отличавшиеся от исследованных планетных пород. Это ещё не исключало местного разнообразия. Но вместе с возрастом и движением различие становилось значимым.
На самой планете находились области древнего остывания, перекрытые более поздними повреждениями. Её прошлое не начиналось с появления нынешнего окружения.
К концу нескольких месяцев Астер счёл происхождение вне этой системы наиболее надёжным объяснением, выдержавшим проверки.
Он не знал, был ли переход естественным.
Гравитационный захват требовал условий, следы которых могли давно исчезнуть. Перемещение разумными существами объясняло не больше, если произвольно приписать им любые возможности. Построек, устройств или явно обработанного вещества он пока не обнаружил.
Астер вернулся к поверхности.
В одном месте под краем ударной структуры сохранился особенно старый участок. Он не выглядел красивее соседних. Тёмный камень, трещины, тонкий слой обломков.
Но этот камень сформировался прежде, чем загорелась звезда над ним.
На Земле подобный вывод потребовал бы долгой работы множества людей. Астер мог сам наблюдать светило, обследовать мир и сравнивать его участки. При этом ответ на самый простой вопрос — откуда он пришёл — всё равно оставался недоступным.
Это раздражало его сильнее, чем он ожидал.
Он расширил поиск на соседние системы.
Ближайшая подходящая звезда отпала почти сразу. Её движение не позволяло получить нужное сближение даже с учётом неопределённости. Вторая оставалась возможным кандидатом, пока Астер не сравнил состав доступного вещества.
Он не рассчитывал узнать прежний дом по одному сходству. За долгую жизнь планета могла пройти далеко, а её бывшая звезда — изменить состояние или вообще перестать существовать в прежнем виде.
И всё же поиск был лучше пустого места на карте.
На одном участке поверхности он сохранил небольшую область без вмешательства. Рядом оставил извлечённые образцы, разложенные так, чтобы при следующем наблюдении не восстанавливать их происхождение заново.
Это место ничем не напоминало земную лабораторию. Ни стен, ни приборных стоек, ни подписанных контейнеров. Но теперь у каждого камня было положение и связанная с ним запись.
Астер проверил их ещё раз.
Впервые история далёкого мира занимала его сама по себе, хотя не обещала ни скорого прироста массы, ни нового навыка. Он мог бы поглотить планету, забрать вещество и продолжить путь. Вместо этого оставил тело рядом и изменил очерёдность наблюдений.
На карте возле безымянного мира появилась отдельная отметка: прежняя система неизвестна.
***
«Меридиан» вернулся через восемь месяцев после отправления.
Елена Воронцова услышала подтверждение нормального пространства и сначала посмотрела на положение корабля. Потом — на состояние установки. Только после этого позволила себе прочитать сообщение о восстановленной связи.
Выход состоялся в рассчитанной области.
Кораблю ещё требовались коррекция и путь до места встречи с обслуживающим аппаратом. Но ни аварийного разгона, ни неизвестного толчка на этот раз не было.
Камаль Идрис проверял навигационные данные с таким видом, словно не доверял им именно потому, что всё совпадало.
София Линд вызвала список контейнеров.
— Все на месте, — сказала она.
— Ты их считала перед переходом, — напомнил Камаль.
— Теперь у меня есть два совпадающих результата.
В контейнерах находилось гораздо меньше вещества, чем позволял их общий объём. Большую часть массы экспедиции составляло оборудование, которое они так и не использовали: на поверхности интересовавшей их планеты условия оказались хуже ожидаемых.
Зато автоматические аппараты обследовали несколько небольших тел. Полученные образцы и наблюдения позволяли проверить состав системы, уточнить орбиты и подготовить следующий полёт.
Елена передала первую сводку.
Она начиналась с состояния экипажа. Затем шли результаты.
Последним пунктом стояли ограничения: какие объекты не удалось обследовать и почему.
***
На Земле журналист спросил, можно ли считать экспедицию удачной, если она не нашла нового дома для людей.
София несколько секунд смотрела на него.
— Мы не летели подтверждать, что там есть готовый дом.
— Но ожидания были именно такими.
— Тогда у нас будут более точные ожидания для следующего полёта.
За её спиной показывали съёмку каменистой поверхности. Камера автоматического аппарата двигалась низко над неровным грунтом. В какой-то момент изображение качнулось: манёвр прервали, аппарат отвели от участка, который при предварительной съёмке выглядел безопаснее.
София остановила запись.
— Вот здесь мы решили сохранить аппарат. Поэтому у нас есть наблюдения следующего объекта.
На верфях тем временем продолжали собирать корабли.
Один должен был снова идти к Альфе Центавра. Другому готовили программу обследования ещё одной близкой системы. Различались приборы, запасные узлы и наборы автоматических аппаратов; основную конструкцию уже не приходилось каждый раз проектировать заново.
Арун Менон, приглашённый на разбор новых систем, долго изучал схему доступа к двигательной установке.
— Эту панель открывали в перчатках? — спросил он.
Проектировщик показал отметку проверки.
— Открывали. После замечаний экипажа «Меридиана» её изменили.
Арун кивнул.
В первых кораблях слишком многое было устроено так, будто ремонт произойдёт на стенде. Теперь опыт возвращался вместе с людьми и постепенно менял следующие суда.
***
Место для постоянной базы выбрали не по самому красивому снимку.
Планета с жидкой водой у Альфы Центавра A оставалась главным кандидатом. Но повышенное содержание кислорода, неизвестная биология и неполная история погодных наблюдений не позволяли считать её готовой средой обитания.
На совещании рядом с изображением океана лежал другой проект: небольшой орбитальный узел.
Он позволял принимать корабли, хранить запасные части и управлять аппаратами в системе, не начиная сразу с постоянного проживания на поверхности.
— Значит, мы всё-таки строим станцию, — сказал представитель транспортной программы.
— Мы готовим место, откуда сможем строить дальше, — ответила руководительница проекта.
Первый постоянный наземный участок предлагали разместить возле обследованного побережья, но до отправления людей предстояло провести ещё одну серию наблюдений. Открывать жилые помещения наружу никто не собирался.
Проект разбили на этапы. Сначала грузы и аппаратура, затем проверка на месте, потом экипаж длительного пребывания.
Утверждение последовательности не означало, что всё уже построено.
После совещания инженер транспортной программы вычеркнул из собственного расписания удобную дату отправления и поставил более позднюю.
***
Астер прочитал опубликованную часть отчёта «Меридиана» и посмотрел на карту собственных разведчиков.
Люди возвращались из другой системы с данными, которые без корабля пришлось бы ждать годами. Его тела передавали ему всё без задержки, но добирались до места старым способом.
Некоторые дальние маршруты почти не изменились за прошедшее время.
При выборе направления он привык терпеливо принимать эти сроки. Теперь привычка показалась недостаточным основанием.
В архиве гравитов имелись сведения о другом способе движения. Люди уже не просто повторили его, а провели несколько полётов и вернули экипажи. Сам Астер всё ещё оставался наблюдателем.
Он поднял техническую часть архива.
На этот раз его интересовала последовательность перехода.
Гравиты создавали нужные условия квантовыми элементами установки и использовали существующее искривление пространства возле массивного объекта. Это не требовало от них умения двигать звёзды. Люди заменили часть решений и изменили способ задания перехода, чтобы возвращение не вело прямо к центральной чёрной дыре.
Астер сравнил описание с собственными наблюдениями отправлений.
В некоторых местах у него были только внешние признаки. В других — показания приборов, устройство элементов и их взаимное действие. Единой готовой инструкции для чёрной дыры среди документов, конечно, не оказалось.
Но требуемые изменения гравитации он мог попытаться воспроизвести непосредственно.
Он выбрал обычную звезду возле одного из разведчиков и направил к ней второй.
Оба тела имели примерно земную массу. Уменьшать их ради опыта пока не было смысла: привычный размер уже показал достаточную устойчивость, а задача заключалась в переходе, не в экономии вещества.
До сближения оставалось время. Астер использовал его, чтобы разобрать условия выхода.
Возле чужой планеты другой разведчик продолжал исследование.
Астер не снял его с места. Прошлое этого мира всё ещё заслуживало ответа — просто теперь он хотел добираться до следующих вопросов быстрее.