Первое подтверждение пришло не от человека, сидевшего рядом с Линь.
На другом приёмном пункте оператор запросил проверку необычного сигнала. Через несколько секунд независимая станция сообщила о том же событии.
Ахмед Нассер уже смотрел на восстановленную последовательность.
Она соответствовала ожидаемому преобразованию.
— Отражение? — спросила Линь.
— Не в таком виде.
— Проверяем дальше.
Новый набор данных выбрали после получения ответа. Передали другую операцию, сохранили исходную запись и стали ждать.
Ожидание было неизбежным. Сигнал должен был дойти до солнечной области, а ответ — вернуться. Даже мгновенная реакция источника не сократила бы эту дорогу до нескольких секунд.
Пока шли минуты, люди в помещении успели по нескольку раз проверить то, что уже проверили.
Второй ответ тоже оказался верным.
Он был слабее некоторых обычных помех, но совпадение времени, направления и содержания не оставляло удобного объяснения случайностью. Подделку с Земли продолжали проверять отдельно.
Линь разрешила передать короткий текст: сообщение принято, следующий запрос будет содержать человеческую речь.
***
Астер видел оба проверочных задания и выполнил их без затруднений.
Паузы были длиннее самих вычислений. Он успевал возвращаться к другим телам, но не начинал там ничего, что требовало бы непрерывного внимания.
Наконец пришёл вопрос.
«Мы получили ваш ответ. Как нам к вам обращаться?»
Он передал имя.
***
— Астер, — прочитал Нассер.
Линь сверила восстановленный текст с независимой записью.
Потом отправила следующий вопрос.
«Вы управляете объектом, находящимся на месте Солнца?»
Ответ появился после очередного ожидания.
«Это одно из моих тел».
В помещении стало тихо.
Нассер первым потянулся к терминалу, но не начал набирать вопрос. Рядом с заранее подготовленной последовательностью у него уже возник новый список.
Где остальные тела? Что он называет телом? Одинаковы ли они?
Линь посмотрела на него.
— Сначала то, ради чего мы начали.
Они передали вопрос об излучении, сохраняющем условия жизни на Земле.
«Да», — ответил Астер. Он поддерживал его намеренно.
Следующий обмен занял ещё один круг ожидания.
«Для этого требуется ваше постоянное присутствие?»
«Тело остаётся здесь. Моё внимание — не всегда».
Один из сотрудников предложил уточнить, как часто он отвлекается.
Другой спросил, не следует ли немедленно запросить гарантии.
Линь перечитала подготовленную формулировку и отправила её без дополнений:
«Можем ли мы рассчитывать, что вы продолжите?»
«Я собираюсь продолжать».
Это было обещание намерения. В нём не было ни срока, ни условий, ни объяснения того, что могло ему помешать.
Но ещё утром у них не было и этого.
***
Вопрос о причине помощи Астер прочитал, вернув внимание от массивного путешествующего тела.
Ответ казался ему простым.
«Когда-то я был человеком».
На Земле пауза после этой фразы оказалась заметно длиннее обычной задержки связи.
Ему прислали вопрос о памяти.
«Почти ничего», — ответил он.
Он помнил, кем себя считал, узнавал некоторые общие понятия, но не мог назвать улицу, на которой жил, или восстановить лицо знакомого человека. Подробно описывать эти пробелы сейчас не хотелось.
«Вы знаете, как оказались в нынешнем состоянии?»
«Не знаю».
После очередного промежутка пришёл вопрос о требованиях к человечеству.
«Сейчас нет».
Астер посмотрел на Землю доступным восприятием. Люди, составлявшие сообщения, находились среди множества других, ещё не знавших о разговоре. Для них происходящее наверняка значило больше, чем для него короткая передача нескольких строк.
Это не делало их вопросы неинтересными.
Он просто не собирался оставлять ради них все остальные занятия.
«Можем ли мы продолжать общение?»
«Да. Но ответа иногда придётся ждать».
***
К концу сеанса за окнами центра стемнело.
Линь просмотрела разговор целиком. Страниц было немного. Времени на них ушло гораздо больше, чем потребовалось бы для обычной беседы.
— Мы будем это публиковать? — спросил сотрудник, отвечавший за хранение записей.
— После независимой проверки.
— Всё?
Она посмотрела на фразу о человеческом прошлом.
— Иначе люди получат обрывки без вопросов, на которые он отвечал.
Обрывки появились раньше.
На следующий день в сети разошёлся текст с именем и одной строкой: «Когда-то я был человеком». Его сопровождали взаимоисключающие пояснения. Одни утверждали, что запись получена из другой звёздной системы. Другие — что речь идёт о земном эксперименте с цифровым сознанием.
Короткий текст не позволял проверить ни одно из утверждений.
Нассер прочитал несколько публикаций и закрыл окно.
— Они даже источник поменяли.
— Значит, в официальной записи начнём с того, откуда пришёл сигнал.
Через два дня после утечки опубликовали полный обмен, описания проверок и совпавшие результаты приёмных станций. Внутренние оценки угроз и проекты последующих запросов туда не вошли.
На пресс-конференции Линь несколько раз повторила одно уточнение:
— Мы подтвердили получение этих ответов. Сведения о прежней человеческой жизни — утверждение собеседника. Независимого подтверждения у нас нет.
Её спросили, означает ли это недоверие.
— Это означает, что мы различаем то, что измерили, и то, что нам сообщили.
***
Обсуждение не закончилось после публикации.
«Он сохраняет нам Солнце. Можно хотя бы один раз написать спасибо, прежде чем спрашивать, чем он опасен?»
«Спасибо. Теперь всё-таки хочется узнать, чем он опасен».
Под другой записью спорили о словах «одно из моих тел».
Кто-то отметил на карте все недавно обсуждавшиеся необычные объекты. Большинство вообще не подходило по времени или наблюдаемым свойствам. Это не мешало карте расходиться дальше.
Отдельный комментарий привлёк внимание Астера:
«Меня больше всего пугает “сейчас”. Сейчас требований нет. А завтра?»
Он задержался на нём.
Слово показалось ему совершенно естественным. Предсказывать все собственные будущие желания он не собирался. Люди увидели в той же фразе возможное предупреждение.
Астер не стал отправлять пояснение каждому из них. Он просмотрел ещё несколько ответов и вернулся к маршруту.
Елена Воронцова увидела полный разговор между занятиями нового экипажа.
В учебной модели как раз разбирали неудачный выход из подпространства. Один из участников спросил, следует ли теперь учитывать возможную помощь центрального объекта.
— В рассказе о первом рейсе — да, как гипотезу, — ответила Елена. — В вашем запасе на коррекцию — нет.
— Но он сказал, что помогает.
— Он сказал, что поддерживает излучение. Это другой вопрос.
Она вернула на экран траекторию.
После занятия Елена всё же открыла запись ещё раз. На этот раз не как командир, проверяющий чужие выводы.
Слова о человеческом прошлом меняли ощущение от знакомого изображения. За светящейся оболочкой теперь можно было представить чьё-то внимание — иногда обращённое к Земле, иногда занятое неизвестно чем.
Ей хотелось спросить его, помнит ли он небо.
Не устройство звёзд и не названия созвездий, а то, каким оно бывает над домом, когда выходишь поздно вечером и ненадолго поднимаешь голову.
В официальном списке её вопроса не было.
Елена не стала требовать, чтобы его туда включили. Она сохранила запись разговора и вернулась к учебным материалам.
На следующей странице снова требовалось рассчитать расход рабочего вещества при отсутствии внешней помощи.
***
В следующие два года общение не превратилось в постоянную беседу.
Люди направляли новые вопросы. Иногда Астер отвечал, иногда оставлял их до возвращения внимания. Привычного расписания не сложилось.
Первый разговор не дал исследовательской группе причин прекратить работу. Наоборот, к прежним измерениям добавились проверяемые утверждения и новые неизвестные.
Астер тем временем приближался к центру Галактики.
На выбранных ответвлениях маршрута находились ещё три отмеченные чёрные дыры. Первая имела около девятнадцати солнечных масс, вторая — двадцать четыре, третья — двадцать восемь.
Он проверял их перед сближением.
Масса основного тела после прежних поглощений превышала двадцать семь Солнц. После первой из новых целей — сорок шесть. После следующей — семьдесят.
Последняя тоже оставалась легче него.
Поглощение прошло без утраты тела. Когда чужая масса перестала восприниматься отдельной, появилось сообщение.
[Задание «Возвращение величия»: достигнуть суммарной массы ста Солнц — выполнено.]
[Награда: два легендарных улучшителя навыка.]
[Следующая цель: суммарная масса тысячи Солнц.]
Астер сравнил итог с собственным учётом.
Около ста целых трёх десятых солнечной массы суммарно. В основном теле находилось примерно девяносто восемь целых три десятых; остальное оставалось в Солнечной системе, лаборатории и разведчиках.
Старый легендарный улучшитель никуда не исчез. Теперь их было три.
Одному Астер уже знал применение.
***
Он улучшил электромагнитное взаимодействие до легендарной редкости.
Сначала результат проявился в восприятии.
В знакомом образце стали различимы детали, которые прежде приходилось восстанавливать косвенно. Астер повторил операцию разделения вещества и заметил, что может удерживать выбранное воздействие точнее.
Это ещё не делало сложный прибор готовым по одному намерению.
Но работа, на которой он застревал в лаборатории, теперь поддавалась следующему шагу. Он мог тщательнее проверять изготовленные элементы, различать нежелательные связи и исправлять некоторые дефекты до первого включения.
Астер оставил два улучшителя в запасе.
Синтезировать все взаимодействия по-прежнему не позволяли различия редкостей. Он не стал тратить остаток только ради новой попытки, условия которой не выполнялись.
Вместо этого открыл карту центральной области.
Предстояло исследование, для которого собственных ощущений могло оказаться недостаточно. Ему хотелось взять с собой вещество, чьё поведение можно будет сравнить с поведением сингулярности.
И на этот раз он собирался подготовить для этого настоящий зонд.