За следующие пять лет у человеческих кораблей появилось несколько привычных дорог.
Одни вели к поселениям, другие — к исследовательским постам и местам будущего строительства. На картах рядом с расчётным временем пути теперь указывали дату последней проверки маршрута. Возле К-17 стояла отдельная пометка: условия прохода не согласованы.
Обход постепенно перестал казаться временным.
Капитаны привыкли к дополнительному переходу, грузовые службы включили его в расписание, а Майя Салех успела трижды слетать на переговоры. Однажды сторонам удалось согласовать возврат потерянного автоматического зонда. После этого несколько недель говорили о потеплении отношений.
Требование досмотра оставалось в каждом новом проекте документа.
В это же время на дальней испытательной трассе закончили сборку «Предела».
У него не было жилых колец.
***
Марта Силва провела ладонью по кожуху перед тем, как рабочая платформа отнесла её от корпуса.
Через перчатку ничего нельзя было почувствовать. Жест был старой привычкой: последний раз коснуться вещи, которую потом придётся видеть только на экране.
Термоядерные установки уже работали на серийных судах. Однако между двигателем, способным месяцами перевозить грузы, и машиной для длительного разгона до околосветовых скоростей оставалось гораздо больше, чем разница в мощности.
У «Предела» почти всё подчинялось одной задаче. Запасы рабочего вещества, энергетические узлы, система отвода тепла, лёгкая измерительная аппаратура. Ни запасного жилого отсека, ни удобного доступа к оборудованию после старта.
Впереди корпуса находились генераторы отрицательной гравитации.
Они должны были отклонять вещество, встречавшееся на пути. На стенде устройство уже меняло траектории частиц и небольших мишеней. Во время отдельного полёта оно защищало аппарат на скоростях, доступных прежней испытательной программе.
Теперь ему предстояло работать рядом с новым двигателем, общей системой питания и настоящим тепловым режимом корабля.
Марта знала, что именно такие сочетания чаще всего и находят ошибки.
***
Юсуф Рахман хотел отложить старт на шесть недель.
— Мы можем закончить дополнительные прогоны на земле.
— Не на земле, — поправила Марта. — На стенде. И не можем воспроизвести там весь полёт.
— Зато можем ещё раз проверить переключение питания.
Они сидели в тесном отсеке управления верфи. На соседнем кресле спала руководитель испытательной смены Лейла Хан; перед ней оставался пристёгнутый пакет с нетронутым завтраком.
Юсуф понизил голос.
— Я не против старта. Мне не нравится, что резервная линия проходит через тот же узел распределения.
Марта открыла схему.
Она помнила объяснение конструкторов: отдельный узел прибавлял массу и создавал собственные отказы. Решение приняли после нескольких проверок. Но Юсуф говорил о другом режиме — редком сочетании снижения тяги и перестройки защитного поля.
— Запишем отдельное условие остановки, — сказала она. — И оставим первый участок разгона короче.
Лейла открыла глаза.
— Запишем до того, как разбудите остальную смену. Иначе опять забудем, о чём договорились.
***
Первые недели полёта прошли спокойно.
«Предел» удалялся от обитаемых областей, разворачивая тонкие плоскости радиаторов. Двигатель работал с паузами, предусмотренными программой. Щит последовательно менял несколько конфигураций.
Чем дальше уходил аппарат, тем старше становились получаемые на Земле сведения.
К концу очередного участка испытаний сообщение о состоянии корабля описывало уже закончившиеся события. Операторы могли изменить будущую программу, если хватало времени на доставку команды, но не исправить происходившее у аппарата сейчас.
Последнее решение оставалось бортовой автоматике.
Лейла каждый раз напоминала об этом посетителям центра. Даже некоторые участники совещаний продолжали говорить «дайте команду выключить», глядя на запись аварии, которая к моменту просмотра давно завершилась.
На восемьдесят третьи сутки «Предел» отключил тягу сам.
***
Сначала на экране появился короткий пакет о прерывании программы.
Марта прочитала его стоя.
За ним пришла запись нескольких секунд: нестабильность питания, отклонение параметров поля, резкий рост показаний на боковом датчике. Один из участков радиатора потерял герметичность. Автоматика изолировала повреждённую секцию и оставила щит в упрощённом режиме.
До намеченной скорости аппарат не добрался.
— Он жив, — сказала Лейла.
Марта кивнула. Это было важнее красивой строки в отчёте, хотя на мгновение ей хотелось просто отвернуться от экрана.
Полная запись пришла позже.
При перестройке поля поток отклоняемых частиц сместился. В одном из режимов траектории, безопасные для носовой части, проходили слишком близко к развёрнутому радиатору. Просадка общей линии питания продлила переходное состояние. Корабль сам создал область, в которой часть встречного вещества оказалась собрана плотнее, чем ожидали расчёты.
Расположение генераторов и поверхностей отвода тепла проверяли по отдельности. Ошибка жила между двумя проверенными схемами.
***
На разборе никто не произнёс «щит не работает».
Он работал большую часть времени и именно поэтому позволил аппарату дойти так далеко. Но этого было недостаточно, чтобы посадить людей за его защиту.
Юсуф вывел последовательность показаний.
— Простое увеличение мощности может сделать хуже. Мы быстрее выведем частицы из передней области, но не гарантируем, куда они попадут дальше.
— Значит, меняем геометрию, — сказала Марта.
— И питание.
Она посмотрела на него.
— И питание.
Лейла открыла перечень запасных деталей. Часть подходила только для прежнего размещения генераторов. Уже оплаченные узлы придётся переделать, а следующий корпус — задержать на верфи.
У проекта снова появился срок, которого прежде не было в расписании.
В официальном сообщении написали о сохранении аппарата и необходимости доработки. На следующий день кто-то назвал это провалом программы околосветовых перелётов. Марта прочитала заголовок за завтраком и, к собственному удивлению, доела всё.
Теперь она хотя бы знала, что именно нужно исправить.
***
Астер нашёл сообщение о неудаче позже.
С человеческой точки зрения аппарат двигался быстро. Для него самого путь, пройденный «Пределом» за месяцы, давно перестал быть значительным. И всё же запись заставила его задержаться.
Люди управляли полем через устройства, каждое из которых запаздывало, нагревалось и имело пределы. Астер менял нужное непосредственно. Именно поэтому он редко сталкивался с их задачей во всей полноте.
Он повторил общую схему возле экспериментальной планеты, используя малое количество вещества.
При одном сочетании воздействий частицы действительно собирались там, где человеческий корабль держал радиатор. Изменить распределение было легко. Объяснить, как добиться того же с неизвестной внутренней схемой генераторов, — уже нет.
Астер оставил результат среди собственных записей.
Его заинтересовала другая неприятность.
Пока он перестраивал поле, на второй установке изменился режим обработки образца. Подготовленная автоматика завершила безопасный цикл, но продолжить опыт без него не смогла.
Он снова сделал две последовательные работы вместо двух одновременных.
***
Высший разум позволял хранить обе задачи целиком.
Астер помнил форму поля, состояние вещества, показания приборов на другом конце системы. Недостатка памяти или скорости вычислений не было. Он мог быстро переходить от одной задачи к другой, настолько быстро, что со стороны работа показалась бы одновременной.
Но в тот момент, когда требовалось принять два новых решения, обнаруживалось привычное узкое место.
Он выбирал одно.
Астер попробовал иначе: не завершать мысль перед переходом, удержать обе как продолжающиеся процессы. На короткое мгновение это получилось. Два изменения оставались различимыми, и ему не пришлось сводить их в одну последовательность.
Затем одно из полей потребовало исправления.
Внимание снова собралось вокруг него.
Астер остановил опыт и восстановил исходные условия. Он чувствовал, что возможность существует. Пользоваться ею так же естественно, как памятью, пока не удавалось.
Следующую серию он построил проще: постоянные воздействия закрепил, повторяющиеся операции передал устройствам, собственное внимание оставил для отклонений. Производительность выросла.
Проблема никуда не исчезла.
***
Переделка человеческого корабля заняла полтора года.
За это время первый «Предел» выполнил сокращённую программу торможения и продолжил передавать состояние сохранившихся узлов. Вернуть его на верфь в ближайшее время не планировали. Ценнее было узнать, как долго оборудование проработает после повреждения.
У второго аппарата иначе располагались генераторы, радиаторы и резервные линии. Испытатели отдельно проверили те переходные режимы, которые прежде проходили слишком быстро, чтобы привлечь внимание.
Новый запуск не превратили в праздник.
Лейла сидела на своём месте с тем же старым планшетом. Марта наблюдала с другого конца зала. Юсуф успел отправить последнее замечание за сутки до закрытия программы; оно касалось подписи к датчику и впервые за много лет ничего не задержало.
Корабль прошёл участок, на котором остановился предшественник.
Потом ещё один.
Щит сохранял требуемую конфигурацию, двигатель выдерживал режим, тепло уходило через развёрнутые поверхности. Но заключительный разгон ещё предстоял.
На Земле получили подтверждение перехода к следующему этапу.
Марта села. Она слишком долго стояла и только теперь это заметила.
Впереди были месяцы ожидания, работа двигателя вдали от человеческих рук и скорость, на которой прежних удачных проверок уже не хватало.
Лейла внесла новую строку в журнал.
Испытание продолжалось.