Карандаш упал на пол.
Марта Силва посмотрела на него, потом на Юсуфа.
— Очень убедительно.
Он наклонился, поднял карандаш и снова разжал пальцы. На этот раз Марта проследила за движением внимательнее.
За обзорным окном медленно перемещалась верфь. Сам испытательный модуль не вращался, двигатели коррекции молчали, а карандаш всё равно падал к покрытой серыми панелями стенке, которая теперь служила полом.
Тяжесть была слабее земной. Марта ощущала её прежде всего в коленях — непривычное усилие после перехода из невесомого коридора.
— По всему отсеку одинаково?
— В рабочей области. Возле верхней панели пока хуже. Тебе туда головой не достать.
— А технику достать.
— Поэтому отсек испытательный.
Юсуф убрал карандаш в карман. Вдоль стены стояли стойки приборов; часть датчиков крепилась под потолком. Их показания интересовали его гораздо больше самого падающего предмета.
Для Марты всё было наоборот.
Она столько лет проектировала крепления, переходы между вращающимися и неподвижными секциями, места для колец и опоры подшипников, что пустой прямоугольный отсек казался почти незавершённым.
Затем она сделала ещё несколько шагов.
Пол оставался полом.
***
Первая установка искусственной тяжести занимала слишком много места, требовала обслуживания и пока не годилась для пассажирского судна.
Но в чертежах нового обитаемого корабля жилые помещения уже располагались вдоль неподвижного корпуса.
Кольца «Меридиана» никто не собирался снимать. Их замена потребовала бы переделки силовой схемы, коммуникаций и большей части внутреннего оборудования. На верфи выгоднее было строить следующий корабль, чем разбирать исправный.
— А при разгоне? — спросила Марта.
Юсуф показал другую группу датчиков.
— Отдельная задача. Здесь мы создаём тяжесть в спокойном отсеке. Из этого ещё не следует, что можно разгонять его как угодно и оставлять человека внутри неподвижным относительно пола.
— Я спрашиваю потому, что это уже обещают в презентации.
— В какой?
Она переслала файл.
Юсуф дочитал до третьей страницы и сел прямо на ящик с инструментами.
— Убери это до совещания.
Марта кивнула.
Работающая технология успевала обрасти обещаниями раньше, чем остывал её первый образец.
***
Второй «Предел» тем временем уходил всё дальше.
Его двигательная установка уже существенно отличалась от тех, с которыми первые термоядерные суда покинули Солнечную систему. В новом комплексе гравитационные узлы участвовали в работе самого двигателя. Обычный корабельный реактор и улучшенное сопло не могли дать того же результата простой заменой деталей.
За возможность длительного разгона платили массой оборудования, запасами и ресурсом. Почти всё, что отправили на трассу, обслуживало движение небольшой измерительной части. Перевозить таким способом людей или руду пока было бы нелепо дорого.
Но для испытания этого хватало.
Лейла Хан принимала очередную смену и просматривала записи, относящиеся к всё более далёкому прошлому аппарата. На большом экране время приёма стояло отдельно от времени события. Между ними рос промежуток, который никакой приказ руководителя программы не мог сократить.
Постепенно у испытателей появилась странная привычка: поздравлять друг друга с удачными событиями, не зная, существует ли ещё корабль, который их совершил.
***
За двадцать восемь месяцев после начала заключительного разгона бортовая программа сменила несколько длительных режимов.
«Предел» расходовал запасы, освобождался от отработанных частей и менял конфигурацию поля вслед за изменением собственной массы. Защитные генераторы отклоняли встречное вещество от корпуса и поверхностей охлаждения. В переходах между режимами автоматика теперь намеренно задерживалась там, где первый аппарат прошёл слишком быстро.
Новая геометрия выдержала эти проверки.
Потом пришла запись последнего участка.
Скорость относительно Солнца достигла семидесяти двух процентов световой.
Лейла не объявила результат сразу. Она дождалась независимого восстановления траектории по сигналу, сверки часов и завершения обработки бортовых измерений.
Ещё дольше шли данные о щите.
Он продолжал работать на достигнутой скорости. Измерители перед корпусом и за защищённой областью давали разные потоки, следы отдельных частиц фиксировались на контрольных элементах, а основные узлы оставались целы. Испытание не означало неуязвимости перед любым встречным телом. Оно показывало, что защита справилась с условиями выбранной трассы и предусмотренными режимами.
После скоростного участка аппарат выполнил ограниченную проверку торможения. Запаса на возвращение домой не было; полного возвращения программа и не требовала.
Когда соответствующий пакет достиг Земли, Лейла сама позвонила Марте.
— Теперь можно.
— Что именно?
— Писать, что получилось.
***
На закрытом разборе Марта сначала показала стоимость полёта.
В зале стало тихо.
Затем — оставшийся ресурс аппаратуры и список узлов, которые пока изготавливались поштучно.
— Мы можем повторить установку, — сказала она. — Это не то же самое, что снабдить ею все суда. У грузового корабля есть груз. У обитаемого — люди, их защита и запас на возвращение. Всё это придётся включить в расчёт заново.
Елена Воронцова, приглашённая от действующих экипажей, подняла руку.
— Что из испытанного можно ставить на наши корабли первым?
— Защиту. После доработки под ваш корпус и питание.
— Искусственную тяжесть?
— На новые корпуса — раньше. Твой слишком дорого перестраивать.
Елена откинулась на спинку кресла.
— Кольца работают. Меня сейчас больше интересует, что выдержит носовая часть.
Обсуждение наконец перешло к задачам, которые можно было распределить между людьми.
За окнами центра управления над Землёй начинался рассвет. Лейла заметила его только тогда, когда свет полосой лёг на край стола.
***
Для Астера всё началось раньше, с сообщения системы.
[Закреплённая цивилизация достигла второго технологического уровня.]
[Подтверждены: двигательная технология околосветового движения в обычном пространстве; действующая защита на основе отрицательной гравитации.]
[Награда за этап развития: легендарный улучшитель — 1.]
Он открыл сведения о событии.
На Земле ещё не получили всей записи завершённого испытания. Система не ждала, пока свет доставит людям подтверждение результата, но сам Астер по-прежнему знал о большинстве их работ из доступных ему сообщений.
Теперь он знал немного больше.
Улучшитель оказался в запасе рядом с прежним. Два одинаковых предмета позволяли выбрать, чем заняться дальше, однако немедленно расходовать их Астер не стал.
Ни корабль, ни щит не были для него особенно сильными. Значение имело другое: люди научились воспроизводить нужный результат без его участия.
Он вспомнил первый межзвёздный корабль, выскочивший опасно близко к солнечному телу. Тогда небольшого гравитационного толчка хватило, чтобы помочь ему уйти.
С тех пор люди успели уйти гораздо дальше сами.
Астер закрыл сообщение и перенёс внимание к разведчику.
***
Тот достиг пояса обломков, выбранного ещё во время первых переговоров с Директоратом.
Большую часть пути он двигался между уже намеченными целями. Астер не торопил его: похожие спектральные признаки могли оказаться обычным совпадением, и перестраивать всю поисковую программу ради одного предположения не хотелось.
Теперь среди камня и металла нашлось то, ради чего стоило задержаться.
Внутри одного из обломков лежали включения со знакомым сочетанием свойств.
Астер отделил тонкий слой вещества от окружающей породы и остановился. Приходилось постоянно напоминать себе, что удобство извлечения не важнее исходного расположения. Изменить образец он мог слишком легко.
Он восстановил в записи порядок своих действий и взял следующий обломок иначе.
Включения присутствовали и там.
Окружающая порода отличалась от материала двух прежних планет. Процессы, сформировавшие её, оставили другие следы. Само необычное вещество, похоже, пережило несколько мест, в которых оказывалось, прежде чем стало частью найденных тел.
Загадка перемещения целой планеты начала распадаться на несколько разных вопросов.
Кто-то мог вообще никуда её не переносить. Достаточно было, чтобы при её формировании уже существовал очень старый материал.
Но тогда история этого материала становилась ещё длиннее.
***
Астер подготовил три установки.
Одна медленно нагревала небольшой образец, другая фиксировала изменения отдельного включения, третья сохраняла контрольный фрагмент в прежнем состоянии. Простые действия выполняли устройства. Ему оставалось следить за тем, чего программа не умела различать.
Некоторое время всё шло удобно.
Потом на второй установке появилось изменение, которого он не ожидал, и первая осталась без внимания. Программа остановила нагрев на предусмотренном пределе.
Астер почувствовал раздражение.
Он мог одновременно удерживать в памяти несравнимо больше сведений, чем содержали эти три опыта. Мог переместить небесное тело, перестроить вещество, пролететь за короткое время расстояние, на которое людям требовались поколения.
И всё же снова смотрел в одну сторону, пока в другой происходило что-то важное.
Новый улучшитель предлагал очевидное решение. Астер открыл описание Высшего разума, задержался на возможности разделения внимания и закрыл окно.
Сначала он хотел понять, где именно перестаёт пользоваться тем, что уже имеет.
Он повторил опыт с меньшим числом изменений.
***
На Земле успех «Предела» отмечали гораздо громче.
В новостях говорили о новой эпохе, в конструкторских бюро — о сроках, на верфях — о перегруженных заказами линиях. Под популярной записью испытаний кто-то спросил, зачем разгоняться медленнее света, если корабли уже ходят через подпространство.
Самый короткий ответ дал инженер, работавший с навигацией:
«Потому что между выходом из подпространства и местом, куда вам действительно нужно, тоже есть расстояние».
Линь Юэ получила от Астера отдельное сообщение.
«Теперь вы соответствуете второй ступени технологического развития».
Она сразу спросила, кто определил ступени и сколько их.
Ответ пришёл после следующего сеанса:
«Я пользуюсь шкалой развития цивилизаций. Для этой ступени требовались околосветовой двигатель и гравитационная защита».
Линь сохранила исходную формулировку. Происхождение шкалы оставалось неизвестным. Она попросила передать остальные критерии и пояснить, на каких наблюдениях они основаны.
Пока Астер не вернулся к разговору, она добавила ещё один вопрос: что, по его оценке, отличало их от Директората.
На этот раз ответа пришлось ждать дольше.
***
Копия открытого сообщения об испытании прибыла к Таару с очередным курьером.
Он передал её Вей.
Она изучила доступные данные и отметила, что публикация не показывает готового серийного корабля. Эсса добавила оценку сроков возможной переделки человеческих судов. Несколько неизвестных делали её слишком широкой для удобного решения.
— Но направление понятно, — сказал Таар.
Вей согласилась.
На карте возле его рабочего места человеческие маршруты уже не выглядели редкими случайными линиями. За годы ожидания часть из них стала постоянной.
Таар открыл новый пакет распоряжений.
В нём снова говорилось о необходимости урегулировать проход.
На этот раз к прежнему тексту прилагался перечень кораблей, которым следовало уделить особое внимание.