С орбитальной станции Елена смотрела на планету. У края её ночной стороны горели огни Дальнего — человеческого поселения, которое уже двенадцать суток держали в блокаде. Здесь, над планетой, находились склады, причалы и ремонтные мастерские: несколько светлых цилиндров, соединённых переходами, фермы с баками и широкие тёмные радиаторы.
Командир корабля «Меридиан» оттолкнулась от поручня и пропустила двух работников с медицинским контейнером. Один тащил его за ручку, второй ловил угол, норовивший ударить в стену. На контейнере осталась старая этикетка: «Возврат после калибровки». Теперь его везли на грузовой транспорт «Садко», приспособленный для эвакуации, вместе с людьми, которым могли понадобиться лекарства в дороге.
— Соединители проверили? — спросила она.
— Самир прислал схему. И запасные.
В голосе работника слышалась благодарность человеку, которого он, возможно, никогда не видел.
Елена направилась к своему кораблю. У входа в «Меридиан» кто-то закрепил мешок с обувью эвакуируемой семьи: внутри не нашлось места. Она сняла его и передала последнему грузчику.
— Это тоже на транспорт.
К двенадцатым суткам блокады перемещение людей превратилось в задачу, состоящую из сотен мелочей. Лекарства, питание, крепления, чужие сумки. На совещаниях их называли загрузкой судна.
В командном отсеке «Меридиана» её ждал навигатор Камаль. На карте были отмечены транспорт, два корабля прикрытия и аппараты Директората. Жилые кольца за центральным корпусом продолжали вращаться, но здесь перед боем пользовались ремнями. Елена закрепилась в кресле и почувствовала натяжение давно примятой ленты на плече.
— Что изменилось?
Камаль убрал с карты лишние отметки.
— Дальний патруль смещается к нашему маршруту. Скоро у «Садко» останется только один путь, на котором его не успеют перехватить.
— Когда закроют?
— Этого не знаю. Последнее надёжное наблюдение оттуда старше сорока минут.
Точка на экране выглядела слишком определённой. Елена попросила показать область возможных положений. Вместо узкого прохода получилась неровная полоса, края которой почти сходились.
Камаль повернул схему. Чёрный фон вокруг отметок оставался свободным, и именно это прежде всего обманывало новых операторов. Уйти можно было в любую сторону, но тяжёлому транспорту требовалось время, чтобы набрать нужный режим и войти в подпространство. На длинном обходе чужие корабли успевали сблизиться раньше перехода.
Камаль оставил на карте две траектории отхода. На одной транспорт уже рисковал опоздать. На другой ему мешал ближний перехватчик Директората: его предстояло вывести из строя или заставить отступить. Тогда у «Садко» оставался шанс уйти до подхода следующего аппарата.
Корабль Директората контролировал другой район перехода. Уходить туда означало пройти досмотр — именно то, ради чего чужие перекрыли движение. На «Садко» находились люди с орбитального узла, часть научных архивов и оборудование, которое администрация не хотела отдавать.
— Транспорт готов?
— Последняя группа ещё в шлюзе.
Елена вызвала корабль прикрытия «Арго». Прежде он обслуживал дальние станции; для войны на нём установили дополнительное вооружение. На изображении его технического отсека двое закрепляли кабель возле открытой панели. Лукас Феррейра держал фонарь зубами, пока Татьяна Зорина проверяла разъём.
— У нас изображение со звуком? — спросил он, вынув фонарь.
— Уже да, — ответила Елена.
— Тогда официально: охлаждение работает. Неофициально — лучше сегодня больше ничего не переставлять.
Татьяна показала на индикатор и возразила, что без перестановки датчика они получили бы неверную температуру. Лукас поднял свободную руку, признавая поражение.
Елена попросила их закрепиться после проверки. На экране остались два занятых работой человека и маленькая полоска света внутри разобранного оборудования.
По плану «Арго» первым выпускал беспилотные аппараты прикрытия. «Меридиан» прикрывал транспорт до участка, откуда тот мог готовить переход. Затем оба корабля должны были уйти к ремонтной базе С-1 в соседней системе. Охранять станцию и проводить «Садко» теми же силами было невозможно.
Начальник орбитальной станции знал это. Всё же перед самым отправлением он вызвал Елену.
— У нас остаётся ремонтная смена. Вы понимаете?
— Понимаю.
— Если они подойдут сразу…
Она не предложила ему красивого ответа. Обещать возвращение к определённому часу означало бы придумать исправные корабли и запас энергии, которых у неё не было.
— Сохраняйте связь. Переведите оставшихся во внутренние секции. Как только пойму, с какими силами сможем вернуться, сообщу.
После разговора он прислал окончательный список остающихся. Елена сохранила его отдельно.
***
Транспорт «Садко» отстыковался почти незаметно. Зазор между корпусом и станцией медленно вырос, открыв неподвижный ряд погасших стыковочных огней. На внешней камере транспорт напоминал длинную связку контейнеров с двигательной секцией; теперь внутри некоторых контейнеров стояли пассажирские ложементы.
Первые часы прошли в расчётах и ожидании. Корабли уходили от станции, чужие наблюдатели меняли положение. Чем ближе оказывались аппараты друг к другу, тем свежее становилась картина. Камаль отмечал подтверждённые перемещения отдельно от прогнозов.
Таар потребовал остановить транспорт.
Елена отправила отказ. Пока сигнал шёл к кораблю Таара, ближний перехватчик уже разворачивался навстречу «Садко».
— «Арго», начали.
Беспилотные аппараты «Арго» разошлись, заходя к перехватчику с разных сторон. Они не должны были уничтожить всё охранение. Достаточно было вынудить его раскрыть позиции и отвести часть средств от транспорта.
На одном из экранов расширилось белое пятно. Через несколько мгновений система убрала отметку аппарата прикрытия.
Елена не услышала никакого взрыва. В командном отсеке гудела вентиляция, кто-то коротко кашлянул в общий канал.
— Потеря первого. Второй наблюдает.
Уцелевший наблюдатель передал новые координаты. Перехватчик оказался ближе к маршруту «Садко», чем предполагал расчёт.
«Арго» сменил ориентацию, выводя оружие на ближайший аппарат. Камера наблюдателя показала разлетающиеся горячие обломки: перехватчик был уничтожен. Почти одновременно на схеме самого корабля погасла внешняя секция.
Елена вызвала капитана.
— Состояние?
Он ответил не сразу.
— Пробита линия охлаждения в корме. Перекрываем повреждённый участок.
На медицинской панели появились запросы. Два датчика скафандров в повреждённом участке перестали отвечать. Под ними стояли фамилии, которые Елена слышала перед отходом.
Она заставила себя вернуться к общей картине.
«Арго» ещё мог двигаться, но защитная установка больше не прикрывала повреждённую сторону. Если продолжать прикрывать транспорт прежним построением, повреждённый корабль оставался открытым для следующего удара.
— «Меридиан», смещение к «Арго», — приказала она.
Камаль посмотрел на неё, затем внёс изменение. На карте вырос промежуток возле «Садко».
— Транспорт, дальше самостоятельно. Держите согласованный выход.
Капитан «Садко» попросил подтвердить участок. Она подтвердила. В его голосе не было ни упрёка, ни облегчения — только напряжённое стремление не ошибиться сейчас.
«Меридиан» изменил курс. Елену прижало к ремням; на экране её корабль сблизился с повреждённым «Арго». Инженер сообщил, что защитная установка быстро расходует запас энергии. Елена приказала сосредоточить защиту на стороне, откуда мог прийти следующий удар.
Чужой аппарат, прежде державшийся за уничтоженным перехватчиком, уже разгонялся к «Арго». Теперь он повернул вслед транспорту, но терял выигранное расстояние. Камаль совместил две расчётные линии: «Садко» достигал режима перехода раньше возможного перехвата.
— Полторы минуты запаса, если не меняет курс, — сказал он.
— «Садко», курс не менять, — передала Елена. — Успеваете уйти. Следующий аппарат пока дальше вас от точки перехвата.
Елена не смотрела на цифры непрерывно. Ей требовалось удержать рядом повреждённый корабль.
Переход подтвердился позже, чем хотелось. Отметка транспорта исчезла, а последняя передача сообщала, что внутренняя среда сохраняется и экипаж выполняет программу.
«Арго» уходил медленнее. Чужие не стали преследовать оба человеческих корабля до конца: позади оставался орбитальный узел, который теперь почти некому было защищать.
Капитан «Арго» доложил, что аварийная группа добралась до кормового участка. Лукаса и Татьяну нашли возле повреждённого оборудования. Оба погибли.
Елена попросила сохранить записи и передать, кто из раненых нуждается в переносе на «Меридиан». Остальное пришлось отложить.
***
В мастерской на поверхности Самир, инженер Дальнего, получил сообщение с орбитальной станции. Её начальник докладывал обстановку, пока чужие ещё не забрали передатчики. Рядом со знакомыми обозначениями складов уже появлялись ограничения доступа.
Начальник станции сообщал, что удалось сохранить охлаждение и вывести оставшуюся смену из внешних модулей. Директорат забирал управление буксирами и передатчиками. Подход человеческих судов теперь требовал разрешения.
Ада положила возле Самира заявку на детали.
— Там всё есть, — сказала она.
Он кивнул. В двух строчках стояли номера ящиков, которые сам загружал на орбиту несколько месяцев назад.
Самир убрал из заявки слово «доставка» и написал: «Искать замену на поверхности».
В мастерской продолжали работать станки. Воздух пах нагретым металлом и смазкой; через стену доносился шум насоса, который ещё вчера собирались остановить для планового ремонта. Теперь его придётся оставить в работе.
Копию записи боя отправили на Землю через ремонтную базу С-1. Курьер вёз её для командования и Линь Юэ, которая поддерживала связь с Астером. От системы К-12, где находился Дальний, до базы С-1 было около трёх световых лет, от базы до Земли — больше двадцати четырёх. Пока на Дальнем менялись правила доступа, пакет только начинал долгую дорогу.
***
Спустя две недели после прорыва корабли Елены добрались до ремонтной базы С-1. Небольшая база располагалась возле холодного каменистого тела; места в ремонтных креплениях хватало одному кораблю. Пока «Арго» занимал их, экипаж «Меридиана» работал снаружи при помощи своих аппаратов.
Елена получила список доступных судов. Напротив «Арго» появились ограничения, занимавшие несколько строк. «Садко» уходил с людьми к следующему пункту. От операции остались спасённые пассажиры, два пустых места в экипаже и станция, к которой больше нельзя было просто подойти.
Она открыла первую заявку на ремонт.