Солдаты Директората высадились на Дальнем в начале холодного сезона, почти через четыре месяца после прорыва транспорта «Садко». Всё это время администрация получала условия возобновления поставок и отказывалась передавать управление. Директорат увеличивал ограничения. Когда и это не принесло согласия, над площадкой появился посадочный корабль.
По утрам на наружных поручнях оставался иней. Самир увидел, как корабль опускается на площадку из перехода между мастерской и складом. За тёмным корпусом исчезла мачта освещения; только по этому сравнению стало понятно, насколько судно велико.
Посадочные опоры раскрывались медленно. Ни столба пламени, ни привычного грохота двигателей. Внизу ветер гнал по бетону белёсую пыль, а корабль опускался так ровно, словно его держал невидимый кран.
Рядом остановилась женщина с пустой грузовой тележкой.
— Наши тоже так умеют?
— Груз удержать — умеют, — ответил Самир. — Такой корабль пока не видел.
Она ещё немного постояла и покатила тележку дальше. Через несколько минут закрывали выдачу продуктов.
От площадки к административным модулям протянули ограждение. Первое распоряжение касалось движения транспорта; второе — запасов топлива. К вечеру выяснилось, что вывоз больных тоже нужно согласовывать с новым управлением.
***
На рабочем столе лежала крыльчатка насоса. Станок изготовил заготовку за ночь, но она плохо садилась на вал. Самир уже вторую смену снимал с крепления тонкий слой металла и снова проверял размер. Из соседней комнаты доносился ровный стук: Ада выбивала старый подшипник, который они прежде выбросили бы, не раздумывая.
Мастерская изменилась сильнее, чем улица. Между станками появились стеллажи с разобранной техникой; на полу мелом обозначили проходы. Под потолком сохли выстиранные рабочие куртки. Мест в общежитии не хватало, и ночная смена спала за перегородкой, где раньше хранили упаковку.
— Есть ответ? — спросила Ада.
Самир повернул к ней экран. Заявка вернулась с требованием нового разрешения.
— Они хотят номер детали.
— Там же написано.
— Номер, присвоенный после регистрации у них.
Ада положила подшипник на чистую салфетку. На металле темнела дорожка перегрева.
— Ещё день проработает. Может быть.
Самир снова открыл форму, посмотрел на время следующего рассмотрения и закрыл её.
— Собираем запасной.
Раньше в этом контуре работали три насоса. Теперь один разобрали на детали, второй доживал последние часы, а третий стоял у них на стенде. Эти насосы гнали охлаждающую жидкость через оборудование жилых модулей и медицинского отделения. Остановить всё на полдня означало заранее выбрать, какие помещения отключать первыми.
Над дверью заговорил громкоговоритель. Человеческий голос перечислял часы доступа к посадочной площадке. От прежней начальницы смены Самир слышал тот же голос по утрам, когда задерживалась доставка или находились потерянные вещи. Теперь она читала чужие распоряжения.
***
В столовой исчезли отдельные столики. Их сдвинули в длинные ряды, освобождая место для людей из закрытых жилых секций. Возле раздаточного окна мальчик пытался обменять порцию зелени на сладкий батончик; мать удерживала его за рукав и одновременно слушала сообщение на браслете.
Самир узнал её: она оформляла отъезд ещё до потери станции.
— Получилось с рейсом?
Женщина покачала головой.
— Дочь улетела с моей сестрой. Мы должны были следом.
Мальчик перестал торговаться и спросил, далеко ли теперь сестра. Мать назвала систему, и Самир понял, что для ребёнка это не ответ.
За соседним столом спорили о новом руководителе поселения. Прежний отказался подписывать постоянные ограничения. Его заместитель согласился принять управление службами и с утра объявил, что главным считает сохранение воды, тепла и медицинской помощи.
— Удобно, — сказал кто-то. — Всё подпишет, потом скажет, что воду спасал.
— А ты пойдёшь вместо него?
Самир взял поднос. Он не знал, что ответил бы сам. Тот же заместитель час назад добился для мастерской дополнительного питания и одновременно прислал список сотрудников для регистрации.
Возвращаясь, Самир задержался у грузового поста. Рабочий вёл над полом контейнер, удерживаемый небольшой гравитационной платформой. Раньше здесь толкались три такие машины. Уцелела одна, и возле неё ждали люди с ручными тележками.
Надпись на контейнере обещала поставку на орбиту. Кто-то зачеркнул направление и написал от руки: «Медицинское. Не отправлять».
Инспектор пришёл, когда отремонтированный насос уже работал.
Он остановился за жёлтой линией у станка и дождался, пока переводчик передаст требование показать ведомость. Самир вытер руки, подвинул экран и оставил открытой схему контура. Инспектор сравнил обозначения и указал на неподтверждённую замену.
— Установка должна быть остановлена до проверки.
Ада молча развернула второй экран. На нём ползла вверх температура подшипника старого насоса.
— Если выключим этот, нагрузка вернётся туда. Остановится вся линия.
Перевод занял несколько секунд. Инспектор запросил схему распределения и повторил требование, добавив, что медицинское оборудование следует перевести на резерв.
— Резерв вот, — сказал Самир и показал рукой на работающую установку.
Разговор задерживал людей, но ничего не менял. На экране появилось требование подтвердить дистанционное отключение. Тогда Самир перевёл управление на местный пульт и разомкнул линию удалённых команд.
Сигнал тревоги оказался неожиданно громким.
— Что вы сделали?
— Насос по-прежнему защищён от перегрева. Остановить его можно с этого пульта. Но сначала пришлите техника и покажите, чем будете охлаждать медицинское отделение.
Инспектор приблизился к пульту. Самир не заслонял выключатель: помешать ему силой он не мог. Ада вызвала медицинское отделение. Дежурный назвал число занятых мест и попросил внести в распоряжение, что подтверждённого резерва охлаждения нет.
Инспектор посмотрел на схему ещё раз. Разрешения запускать непроверенное оборудование он не давал; брать на себя остановку медицинской линии тоже не хотел. Он запретил отходить от пульта и вызвал техника.
Ждали почти час. Самир стоял у насоса и следил за вибрацией; под курткой остыла мокрая спина. Прибывший чужой техник потребовал показать подключения, дважды проверил перепад температур и разрешил временную работу под наблюдением. После этого инспектор оформил нарушение.
В предупреждении прямо значилось, что Самир сам отключил удалённое управление. Следующее подобное действие могло стоить ему допуска в мастерскую.
Когда они остались одни, Ада прикрепила копию предупреждения к внутренней стороне шкафа.
— Чтобы не потерялось, — сказала она.
— Думаешь, забуду?
— Думаю, однажды спросят, почему мы ничего не делали.
***
В следующие недели Самир привык оставлять куртку на стуле так, чтобы она закрывала нижнюю полку. Там лежал передатчик, собранный из списанных блоков. Его проверяли на кабеле, не выходя в эфир. Настоящую передачу собирались провести с выездной ремонтной машины, когда над дальней стороной планеты пройдёт человеческий аппарат. В мастерской у передатчика не было ни нужного направления, ни безопасного времени для работы.
Надёжного канала за пределы планеты ещё не было. Самир собирал сведения и сохранял их: время посадок, состав грузов, запросы чужих ремонтников. Среди обозначений всё чаще встречались одни и те же узлы, хотя на Дальнем такой техники не видели.
Первое окно сорвалось: выездную машину задержали на проверке, и аппарат прошёл раньше, чем люди добрались до передающей точки. Самир узнал об этом утром и убрал собранный пакет обратно в шкаф.
Следующий сеанс назначили через одиннадцать дней. Сведения он продолжал собирать, ставя возле каждой строки дату. То, что сегодня выглядело полезным, через две недели могло подвести экипаж, который решит действовать по старым сведениям.
Однажды знакомый со склада принёс предложение повредить грузовой подъёмник во время чужой смены.
— Кабину не трогать. Только привод. Они потеряют сутки.
— Кто будет внизу?
— Наших предупредим.
— Всех? Медиков тоже? Тех, кто поедет вне расписания?
Знакомый раздражённо сложил листок.
— Так можно вообще ничего не делать.
Самир отодвинул от него схему. Он слишком хорошо знал, как быстро разрешённая остановка превращалась в аварию, когда кто-нибудь пытался запустить установку без нужного специалиста.
— Принеси грузовые ведомости. Те, которые они велели исправить. С этого начнём.
***
До Елены сведения о высадке дошли с опозданием. Она читала их на ремонтной базе С-1. В доке стоял корабль прикрытия «Арго»; вдоль снятой обшивки двигались огни рабочих аппаратов. Два новых корпуса ещё находились в пути. Транспорт «Садко» вёз эвакуированных к внутренним системам.
Командование спросило, сможет ли её группа отбить поселение. Елена перечислила силы противника, собственные повреждения и необходимое снабжение. В конце она написала: «Имеющихся кораблей для высадки и удержания орбиты недостаточно».
Потом вернулась к карте. Небольшой транспорт можно было провести к дальней стороне планеты, если заранее подготовить встречу и дождаться подходящего положения патрулей. Постоянного сообщения с колонией наладить не удастся. Но один удачный рейс позволит доставить лекарства и забрать хотя бы часть тех, кому нужно лечение.
Она начала с запроса посадочных условий. После прежней операции никаких старых схем без проверки использовать не собиралась.
***
На Дальнем начиналась новая смена. В мастерской рядом висели два расписания: человеческое и составленное новым управлением. Ада свела их на одном листе, оставив внизу место для неизбежных поправок.
Самир проверил температуру подшипника. Она держалась в допустимых пределах. Затем открыл принесённые со склада ведомости и стал выписывать повторяющиеся обозначения деталей.
За стеной работал насос.
***
На Землю сведения доходили гораздо позже. Сначала беспилотный курьер доставил запись прорыва транспорта «Садко». Линь Юэ передала её Астеру вместе с именами двух погибших на корабле прикрытия «Арго» — Лукаса Феррейры и Татьяны Зориной.
Он просмотрел бой. Видел, как Елена увела свой корабль на помощь повреждённому «Арго» и оставила транспорт уходить самостоятельно. Понял, почему она не могла сохранить и станцию, и все три судна.
Вмешиваться он пока не собирался. Директорат добивался власти над человеческим поселением, а люди сопротивлялись. Астеру не нравились чужие требования, но он не считал себя обязанным выигрывать за человечество каждую войну.
Позднее Линь прислала известие о высадке. На этот раз в пакете были люди у закрытого посадочного прохода: они ждали разрешения улететь с Дальнего. Астер прочёл список отказов, подтвердил получение и ещё некоторое время смотрел запись.
Затем вернулся к собственному исследованию.
Одно из его тел находилось далеко от человеческих поселений, в поясе обломков. Ещё до начала войны он нашёл необычное вещество на двух планетах, а потом обнаружил похожие зёрна внутри здешних камней. Сами планеты и обломки были разными, но частицы в них, похоже, пережили гораздо более долгую историю.
Астер хотел понять, откуда они взялись. Очень старое вещество могло попасть в новую планету при её образовании. Тогда необычный возраст образца ещё не означал, что всю планету кто-то перенёс из другой системы. Но прежде следовало убедиться, что он правильно читает следы прошлого: нагрев и удары способны изменить породу так, что она будет выглядеть старше или моложе.
Поэтому он и возился с образцами.
Рядом с его телом висели три небольшие установки, которые он сделал для опытов. В одной лежало найденное зерно, во второй — созданный им образец похожего состава. Третья сохраняла нетронутую часть исходной породы для сравнения. Астер нагревал искусственный образец, менял давление и смотрел, получатся ли внутри такие же тонкие границы, как в настоящем.
Пока не получались. После одного опыта вещество становилось похожим снаружи, но внутри оставалось другим. В следующем совпадали отдельные участки, зато исчезала граница, хорошо заметная в найденном зерне.
Для следующей проверки Астер подготовил два одинаковых искусственных образца. Найденное зерно отложил, а оба новых образца начал нагревать одновременно. На правой установке появилась знакомая полоска. Он сосредоточился на ней, замедлил изменение и проследил, как она изгибается.
Когда вернулся к левой установке, нагрев уже закончился. Прибор сохранил температуру и длительность, но нужный момент перестройки вещества Астер пропустил. Его собственное восприятие различало больше, чем изготовленный датчик; восстановить наблюдение по записи было нельзя.
Он раздражённо остановил установки.
У него хватало силы двигать планеты. Можно было подготовить ещё тысячу таких опытов, однако изучать неожиданное изменение он всё равно начинал по одному. Остальное в эти мгновения продолжало происходить без него.
В описании «Высшего разума» была возможность разделять внимание. Астер давно знал об этой строке, но пока умел лишь быстро переключаться между занятиями.
Он открыл описание навыка и ещё раз перечитал его. Затем сохранил результаты неудачного опыта: прежде чем повторять нагрев, стоило разобраться, почему он до сих пор не пользуется этой возможностью.