За восемь месяцев после захвата ремонтного транспорта группа Елены получила один новый корабль. Две небольшие стоянки, которыми пользовались прежде, пришлось оставить: чужие патрули подходили к ним всё чаще.
Новый корабль принимали на ремонтной базе С-1. В его жилом отсеке не было вращающегося кольца. Елена вошла через шлюз, ухватилась за поручень и только потом поставила ноги на пол.
Искусственная тяжесть была слабее земной, но позволяла ходить. Под потолком ещё стояли открытые панели; вдоль стены тянулись аварийные ремни.
Инженер попросил не путать тяжесть в отсеке с защитой от любого ускорения корабля.
— Я уже слышала это на трёх совещаниях, — сказала Елена.
— Тогда скажите экипажу четвёртый раз.
На первом занятии у техника упал ключ, оставленный на панели по привычке невесомости. Кружка съехала с наклонного кожуха. К новому полу люди приспосабливались медленнее, чем ожидали.
Затем инженер отключил поле. Момент отключения заранее не назвали. Человек, только что потянувшийся к столу, оттолкнул плохо закреплённый футляр, и тот поплыл по отсеку.
Елена поймала его у двери.
— Крепления оставляем. Даже там, где удобно положить вещь на пол.
На её старом корабле «Меридиан» жилые кольца продолжали вращаться. Ради замены исправной конструкции пришлось бы надолго вывести корабль из работы. Сейчас она не могла себе этого позволить.
***
Новых операторов учили по записи захвата чужого транспорта.
Елена остановила изображение перед первым выстрелом и спросила, где находится корабль сопровождения. Один курсант указал точку, которая появится на карте лишь к концу операции.
— Откуда вы это знаете?
— Мы только что смотрели запись.
— А экипаж тогда её не смотрел. Что он знал в эту минуту?
Курсант убрал отметку. На карте осталась область, где охрана могла находиться.
Позже Елена нашла среди слушателей брата одного из погибших на корабле прикрытия «Арго». Он не сказал об этом при поступлении.
— Я не прошу особого назначения, — произнёс он, когда она назвала фамилию.
— И не получишь.
Она проверила его результаты без него. Они были хорошими, но ошибки оставались. Елена сохранила обычный порядок допуска: ни отправлять его раньше остальных, ни удерживать из-за фамилии она не собиралась.
***
На Земле под записью заседания снова спорили об Астере.
«Если бы он захотел, никакой блокады уже не было бы».
«Почему он должен воевать вместо нас?»
«Лукасу Феррейре это объясните».
Линь Юэ закрыла обсуждение, когда увидела собственную фамилию. Несколько человек требовали, чтобы она добилась от Астера другого ответа, словно дело было в неудачно выбранных словах.
Ахмед Нассер сидел у окна с остывшей чашкой.
— Ты тоже надеялась его убедить?
— Да.
— Чем?
Она посмотрела на сохранённый список погибших.
— Думала, достаточно будет показать, что происходит.
Линь уже передала ему записи и знала, что он их прочёл. Пока его решение оставалось прежним.
***
Астер ответил на её следующий запрос, затем вернулся к лаборатории у далёкого тела.
Он всё ещё исследовал древние зёрна, найденные в породах разных небесных тел. Но теперь больше времени уходило на другую трудность: стоило внимательно проследить изменение одного образца, и важный момент в соседнем опыте оказывался пропущен.
Повторять нагрев было легко. Увидеть оба результата одновременно — нет.
В инвентаре лежали два легендарных улучшителя. Астер открыл описание «Высшего разума» и использовал один из них.
Прежнее ощущение, будто одна задача неизбежно вытесняет другую, ослабло. Он различал обе установки, помнил их состояния и мог удерживать перед собой больше подробностей. Но когда на одном образце появилась новая граница, всё внимание снова ушло туда.
Астер остановил опыт. Новая возможность не избавила его от привычки смотреть только на самое интересное.
Для тренировки он выбрал две знакомые задачи, результат которых можно было проверить сразу.
У одного тела прибор менял короткие записи в памяти. Астер читал их напрямую, наблюдая состояния ячеек, — этот способ он освоил раньше. После опыта можно было сравнить прочитанное с журналом самого прибора.
Возле другого тела текла тонкая струя расплавленного металла. Астер разделял её надвое и удерживал равный поток в обоих ответвлениях. Подача иногда менялась, и тогда требовалась поправка. Само управление веществом давно не составляло труда; трудным было заметить перемену, не переставая читать память.
В первые дни он лишь переключался всё быстрее. Успевал выровнять струи — пропускал запись. Дочитывал запись — замечал, что в одном ответвлении уже прошло больше металла.
Потом случилось несколько мгновений, когда он видел обе перемены разом.
Прибор сменил число. Подача металла увеличилась. Астер прочитал новое значение и одновременно поправил разделение струи. После проверки и запись, и количество вещества оказались верными.
Он повторил опыт. На этот раз снова ошибся.
Это раздражало меньше прежнего: теперь он хотя бы знал, какое ощущение искал.
Через несколько недель удачные промежутки стали длиннее. Резкое изменение подачи ещё заставляло пропустить часть записи, но поток он уже не терял. Астер сохранял не только результаты, но и моменты ошибок, чтобы понять, что именно отвлекало его.
От древнего вещества он не отказался. Он хотел вернуться к нему, научившись наблюдать несколько опытов так же внимательно, как прежде наблюдал один.
***
К концу этих восьми месяцев Майя Салех прибыла на базу С-1. Везти каждое уточнение переговоров через Землю означало терять месяцы. Согласованные полномочия позволяли ей обсуждать обмен на месте.
Один из двенадцати захваченных специалистов попросил передать сообщение родственнику на базе снабжения Директората. Майя разрешила отправку по установленному дипломатическому маршруту. В письме он называл свою должность; она не знала, насколько этому можно верить.
Вместе с ответом пришёл отдельный запрос Эссы. Та спрашивала о здоровье пленного и перечисляла ремонтные работы, которые он должен был закончить. Названия совпали с журналом, скопированным на захваченном транспорте.
Для Майи важнее родства оказалось другое: чужим не хватало людей, умеющих обслуживать собственные машины.
Она отправила предложение вернуть всех двенадцать в обмен на исследовательский корабль «Север» и его восемнадцать членов экипажа. Приложила медицинские сведения и новую запись раненого специалиста.
Через несколько недель пришёл ответ. Директорат соглашался обсуждать своих специалистов, но требовал исключить «Север» из переговоров.
Майя открыла проект следующего сообщения и снова поставила название удерживаемого корабля в первую строку.
— Может быть, сначала договоримся о тех, кого они готовы обсуждать? — спросил помощник.
— Тогда у них будут свои инженеры, а у нас останется та же просьба освободить людей. Обмен должен быть одновременным.
Она оставила в предложении и экипаж, и судно. В конце добавила порядок передачи свежих медицинских записей: даже теперь, ближе к чужой группе, сообщения не приходили сразу. Ни один из пленных не должен был ждать лечения только потому, что переговорщики работали со старым списком.