На двадцать восьмом месяце после задержания «Севера» Майя прибыла в назначенную для обмена систему. От последнего согласованного пакета прошло несколько недель. Во время полёта она несколько раз открывала перечень возвращаемых людей, хотя ни одной новой отметки там появиться не могло.
Узел встреч располагался возле ледяного спутника. На его тёмной поверхности белели длинные трещины. Человеческие и чужие корабли заняли разные стороны от узла; между ними оставили район для малых судов, отмеченный на карте широкой светлой полосой.
Майя работала на принимающем корабле. У двери её отсека стояли сложенные медицинские ложементы, а на поручне висела сумка с чистой одеждой для освобождённых. Всё это привезли заранее. Пользоваться приготовленным пока не разрешало соглашение, которое она сама помогала составлять.
Майя услышала голос Надии без заранее подготовленной записи впервые за всё время переговоров.
Связь шла с задержкой, но вопрос можно было задать сейчас и дождаться настоящего ответа.
— Сколько вас на борту?
— Восемнадцать.
— Все готовы к переходу?
Надия посмотрела куда-то за камеру.
— К переходу — да. К полёту на этом корабле — не все.
Майя попросила объяснить.
***
«Север» оставался ремонтопригодным. Но врач Хавьер Сото больше не хотел держать людей в замкнутом объёме, где каждый звук напоминал о принудительной стыковке.
У техника с переломом рука срослась хуже, чем могла бы дома. Другой член экипажа перестал нормально спать. Надия сообщила об этом как о технических ограничениях, без просьбы пожалеть их.
Майя изменила порядок передачи. Люди переходили на принимающее судно, а «Север» забирала ремонтная команда.
Директорат возражал ещё две недели.
Чужой представитель показывал ей один и тот же пункт: экипаж возвращается вместе с исследовательским кораблём «Север».
— Корабль вы тоже получите, — говорила Майя. — На него перейдёт наша ремонтная команда.
— Тогда число прибывающих к узлу людей увеличивается.
— Да. В обменном списке по-прежнему восемнадцать.
Он потребовал новый перечень допусков. Майя подготовила его и попросила утвердить сразу запасной порядок посадки, чтобы неисправность одного шлюза не вернула их к началу разговора.
Вечером помощник предложил согласиться на прежнюю схему: «Север» уже выдержал столько времени.
— Сам корабль выдержал, — ответила она. — Врач говорит о людях. Я не стану заставлять их ещё раз доказывать, что они способны терпеть.
Две недели обе группы оставались в системе. Теперь обмениваться словами можно было с задержкой в минуты, и именно поэтому каждый отказ звучал тяжелее: его уже нельзя было списать на долгую дорогу сообщения.
Хавьер передавал медицинские показания без личных записей. Майя добилась осмотра через защищённый канал принимающего врача. Надия сидела рядом и поправляла фиксатор на руке инженера, когда тот пытался показать, что вполне способен лететь сам.
— Тебе не нужно доказывать, что корабль лучше, чем он есть, — сказала она.
Он опустил руку. Позднее Майя получила наконец согласованную последовательность перехода на другой борт. Для «Севера» оставили отдельную ремонтную команду.
***
В назначенной системе корабли разместились так, чтобы ни один не мог неожиданно оказаться возле другого без наблюдаемого движения.
Елена следила за обменом с «Меридиана». На отдельном экране были двенадцать чужих пленных, на другом — восемнадцать людей.
На корабле «Меридиан» завершили проверку малого судна, которое должно было доставить чужих специалистов. Его жилой объём переоборудовали ещё на базе С-1. Теперь врач сверял показания среды с теми, что передавала принимающая сторона.
— Если они задержат наших? — спросил оператор.
Елена не отрывалась от двух изображений.
— Держим положение. Майя решает, можно ли продолжать. Без её подтверждения к узлу не идём.
Камаль оставил рядом с отметками кораблей траектории отхода. Елена видела их, но сейчас следила за другим: открылась ли нужная створка на «Севере», сколько человек вошло в переход и готова ли чужая сторона принять своих.
Возвращаемый специалист снабжения потребовал копию своего медицинского журнала. Человеческий врач передал её вместе с переводом.
— Зачем им перевод? — спросил охранник.
— Чтобы лечение продолжили правильно.
Охранник убрал руку с крепления двери.
Майя получила подтверждение обоих врачей и разрешила движение. Малые суда подошли к разным причалам узла. Ещё некоторое время на изображении не происходило ничего: выравнивали давление, проверяли крепления, ждали разрешения второй стороны.
На «Севере» первым к шлюзу двинулся техник с повреждённой рукой. Хавьер придержал его сумку. Надия стояла дальше по проходу и смотрела, как очередное имя в её списке меняет отметку.
Восемнадцатую строку она оставила себе.
***
Надия переходила последней.
У шлюза она остановилась, оглянулась на корабль и попросила инженера не выбрасывать повреждённый блок памяти.
— Он уже не работает.
— Я знаю.
Тот хотел что-то сказать, но только кивнул.
На принимающем судне воздух пах иначе. Надия заметила это раньше, чем лица встречающих.
У порога она остановилась, ожидая знакомой команды. Встречающий человек просто предложил ей пройти и показал поручень. Надия взялась за него и задержалась, хотя проход перед ней был свободен.
За спиной закрылся шлюз. Она обернулась слишком резко. На маленьком экране рядом с дверью загорелось обычное предупреждение о выравнивании давления, и никто не потребовал предъявить разрешение на переход в следующий отсек.
Надия заставила себя отпустить поручень.
Хавьер пересчитал людей ещё раз, хотя видел каждого по дороге.
Сначала их привели в небольшой отсек с креслами, напитками и чистыми комплектами одежды. Один из освобождённых долго выбирал место, потом сел так, чтобы видеть обе двери.
На стене висела обычная инструкция по движению судна. Надия несколько раз перечитала её, прежде чем поняла, почему смотрит: внизу не было чужого подтверждения допуска.
Врач спросил, хотят ли они передать сообщения домой. Никто не ответил сразу. Затем заговорили все вместе.
Хавьер попросил выдавать терминалы по очереди и сам отошёл к стене. Своё сообщение он ещё не мог начать.
Восемнадцать.
***
Ретт не присутствовал при передаче. В документах его имя оставалось рядом с первоначальным распоряжением, но подпись под возвратом принадлежала другому.
Майя потребовала указать, что обвинения с экипажа сняты. Чужая сторона согласилась на формулировку об отсутствии дальнейших претензий.
Она оставила своё возражение в приложении и подписала акт передачи. Люди были уже по эту сторону шлюза; спор о словах мог продолжаться без их удержания.
***
Надия дала показания на следующий день.
Она знала распорядок узла, видела несколько судов и запомнила, как менялись охранные смены. Елена попросила отделить виденное от предположений.
Надия разозлилась.
— Я там была.
— Поэтому мне и нужно понять, что ты видела сама.
Елена подвинула к ней экран.
— Вот этот буксир. Ты видела его у причала или только в расписании?
— У причала. Дважды. Потом его перестали приводить к нам.
— Так и запишем.
Надия открыла свой журнал. Несколько первых строк она произнесла сердито, затем сама остановилась на дате, в которой сомневалась. Елена не торопила её. Запах чужого узла Надия помнила точно. Номер корабля пришлось искать.
***
Сразу после обмена к Земле отправили курьер с подтверждённым списком. Сам экипаж задержался на обследовании и восстановлении. Через несколько месяцев брат Надии получил извещение раньше её возвращения. Он прочёл его утром, не поверил и позвонил по указанному номеру.
Ему подтвердили то же самое.
К моменту получения письма Надия уже летела домой, но до прибытия оставались недели. Брату сообщили дату, предупредив, что медицинская программа ещё может её изменить. Он впервые смог отметить в календаре не очередной день ожидания, а возможную встречу.
***
Хавьер Сото передал принимающему врачу журнал, в котором рядом с медицинскими показаниями были короткие бытовые записи. Кто перестал есть вместе с остальными, кому стало трудно переносить тишину, кто держался лучше, когда получал конкретную работу.
— Это не диагнозы, — предупредил он.
— Я понимаю.
Хавьер вдруг почувствовал, как устал от необходимости всё объяснять сам. Теперь другой человек мог прочитать записи и продолжить заботиться о них. Он позволил себе лечь, не проверив прежде каждый внутренний вызов.
***
Линь передала Астеру запись обмена.
Астер просмотрел переход у шлюза. Надия уходила последней и остановилась у двери принимающего судна. Он видел короткую задержку, но не знал, чего она ждала. В списке напротив всех восемнадцати имён стояла отметка о возвращении.
В ответе он написал только, что рад их возвращению.
Линь долго смотрела на короткое сообщение. Ей хотелось спросить, почему этой радости оказалось недостаточно раньше. Она не спросила.
В системе Дальнего чужие посты продолжали проверять человеческие грузы. Возвращение «Севера» изменило войну, но не закончило её.