За четыре мирных года люди привыкли к сообщениям о новых рейсах настолько, что перестали читать каждое.
На Береге открыли вторую ремонтную площадку. Рина Окамото принесла Самиру новую схему, и первый спор у них возник из-за места для инструмента. По проекту оно находилось слишком далеко от участка, где чаще всего разбирали насосы.
Самир показал обычную последовательность работы. Рина позвала человека, который будет вести смену на новой площадке. Тот предложил поставить шкаф с другой стороны.
Изменение внесли до монтажа. Через неделю там уже лежали чужие перчатки и недописанная заявка на деталь: площадка перестала быть проектом.
С Дальнего пришла фотография последнего снятого временного перехода. Самир узнал свой старый шов. На снимке он выглядел грубее, чем в памяти.
Ада подписала: «Держался дольше обещанного».
Самир увеличил место, где когда-то пришлось соединить разные панели, затем сохранил фотографию целиком. На заднем плане стояли люди, готовившие новый переход к установке.
***
Лейла Хан наблюдала очередное испытание двигателя. Установка работала ровнее прежней. Один из сотрудников предложил сократить запись стабильного участка: отклонений всё равно не было.
Она попросила оставить приборы до конца проверки.
На соседнем стенде стоял узел следующего корпуса. В него уже перенесли исправление, полученное на предыдущем. Другое решение пришлось вернуть к прежнему варианту: обслуживание оказалось сложнее, чем показывал первый расчёт.
Новый корабль получался дорогим, но его строили не в единственном экземпляре. В ведомости рядом с номером испытания появились номера судов, которым потребуется то же изменение.
После запуска Лейла получила вопрос о чужом устройстве, виденном во время войны. Можно ли теперь повторить его на человеческом производстве?
Она открыла список изученных частей. Одна уже использовалась в новом узле. Назначение другой всё ещё уточняли.
— Вот это можем включить в работу. Для остального нужны данные.
Сотрудник отметил выбранную часть и вернулся к своему стенду.
***
Астер за это время поглотил несколько звёзд в выбранном скоплении. Суммарная масса выросла примерно до тысячи шестидесяти солнечных масс. Следующее задание требовало десяти тысяч; он проверил учёт и закрыл запись.
Исследование каменных включений продолжалось возле других тел. Он мог удерживать знакомый нагрев, наблюдать устойчивый поток у звезды и читать сохранённое сравнение, не теряя целые участки работы.
Новое изменение всё ещё заставляло выбирать. Когда возле одного тела нарушился ожидаемый ход процесса, Астер сохранил место в сравнении и вернулся к нему после проверки. Теперь хотя бы не требовалось искать, что он успел увидеть до отвлечения.
Линь стала реже спрашивать о намерениях. Их разговоры чаще касались конкретных наблюдений.
Однажды она поинтересовалась, бывает ли ему скучно.
Астер посмотрел на незаконченные опыты и направления, к которым тела ещё только приближались.
«Когда повторяю то, что уже понял».
Она ответила, что у людей это тоже бывает.
Он не нашёл, что добавить, и переслал результат последнего сравнения.
***
Елена получила новый экипаж и несколько человек из старого. Камаль остался с ней, хотя мог перейти на береговую должность.
В первом рейсе этого состава они спорили о контейнере, который мешал доступу к аварийному оборудованию. Представитель грузовой службы уверял, что вероятность его использования мала.
Елена подошла к креплению и попросила открыть нужный отсек. Человеку пришлось отойти; створка упёрлась в груз.
— Переставьте сюда.
Она показала свободное место. В список внесли изменение, затем проверили, что теперь дверь открывается полностью.
После разгрузки Камаль спустился к пассажирской палубе. Здесь больше не пахло временной изоляцией и перегретыми нагревателями. Вдоль стены стояла узкая стойка для чашек, под ней оставались ремни на случай отключения тяжести.
Возле стойки приклеили расписание занятий для детей. Один ученик пытался переставить время, чтобы успеть к общему экрану раньше другого. Учитель вернул лист на место и велел сначала закончить работу.
Камаль заметил, что табличка висит криво. Рука уже потянулась поправить её по привычному образцу, но он прошёл дальше.
***
В земной школе показывали ранние записи солнечных изменений. Для новых учеников это была история, а не новость, изменившая утро взрослых.
Один ребёнок уверял, что Астер разговаривает со всеми кораблями лично. Другой повторил объяснение родителей о заменённом Солнце. Учитель включил настоящий сеанс и попросил записать, что в нём сказано.
После просмотра в ответах осталось меньше подробностей. Ребёнок, говоривший о кораблях, спросил, есть ли другая запись.
Учитель открыл список доступных материалов.
На другой стороне системы Астер не знал об этом уроке. Он занимался образцами и не слушал большинство человеческих разговоров, которые мог бы наблюдать возле Земли.
***
В далёкой части Вселенной возникла временная область соприкосновения. Через неё прошли два корабля: исследовательский и военное сопровождение.
Ни один не искал Землю.
Первыми задачами были измерение среды, проверка навигации и построение карты ближайшего окружения. Узел Мартен получил результаты, когда выносные приборы закончили начальную последовательность.
Одна из единиц предложила принять их и продолжить программу. Предварительное сравнение обычно служило лишь проверкой, что переход вывел экспедицию в ожидаемые условия.
На этот раз в нём появился знакомый рисунок.
Мартен остановил автоматическую обработку. Открыл исходные наблюдения, убрал подпись архивного изображения и рассмотрел два набора отдельно.
Перед ними находилась далёкая спиральная галактика. В её окружении программа выделила структуры, похожие на древнюю карту родной Вселенной.
Он запросил происхождение архивной выборки. Ответ указывал на старый каталог, не на нынешнюю карту изменённой Континуумом области.
Сопровождение спросило, почему задерживается дальнейшее движение.
Мартен передал наблюдения и назначил повторное сравнение. В прежней программе эта галактика не была отдельной целью. Теперь он оставил её в общем поле, пока единицы готовили новые данные.