На четвёртый день визита Линь вернулась к подготовленным вопросам о цифровой жизни.
В первые дни группа работала с открытыми эталонами Саиды. Несколько измерений пришлось повторить после уточнения обозначений. Линь убрала из списка то, на что уже получила ответ, и добавила вопросы, которых до приезда не было.
Собеседник Линь выбрал для встречи небольшой физический носитель. Его движения не пытались в точности повторять человеческие.
В переводе он представился как Нер. Имя было удобной формой обращения, а не обещанием, что исходная система имен устроена так же, как земная.
Он занимался проверкой исследовательских моделей.
Линь спросила, когда он перешёл в цифровую среду.
— Я не переходил. Я возник в ней.
Она знала о такой возможности из предварительных сведений. Услышать ответ от конкретного человека оказалось другим опытом.
— У вас не было биологического детства?
— Нет. Было развитие личности и обучение. Почему именно биологическое детство кажется вам обязательным?
Линь признала, что вопрос построен по привычке.
Нер попросил рассказать о её собственной работе, и разговор перестал походить на проверку определения человека.
Его интересовало, как Линь отделяет наблюдение за Астером от ожиданий относительно его поведения.
Она привела случай с войной и собственным разочарованием.
— Вы хотели, чтобы исследуемый объект действовал определённым образом, — сказал Нер.
— Я хотела, чтобы он помог людям.
— Это изменило ваши измерения?
— Я старалась, чтобы не изменило выводы без основания.
Он уточнил несколько деталей. Линь обнаружила, что отвечает с той же осторожностью, которой ждёт от собственных собеседников.
Затем она спросила о выселении.
Нер не стал притворяться, что не знает событий. Он считал приоритеты Континуума обоснованными и не видел обязанности сохранять чужие общества внутри выделенной области.
Линь возразила.
Он выслушал и не изменил позицию.
Удобнее было бы считать его безличной программой, повторяющей приказ. Но несколькими минутами раньше она видела самостоятельный интерес, привычки мышления и точные вопросы к своей работе.
Неприятная позиция не делала собеседника ненастоящим.
Нер показал небольшую виртуальную мастерскую. Изображение для Линь включало стены и полки, хотя самому владельцу они не требовались. На рабочей поверхности лежала незавершённая конструкция: игра, в которой он добровольно ограничивал доступные средства и решал задачу вместе с друзьями.
— Почему не снять ограничение?
— Тогда задача закончится, прежде чем станет интересной.
На отдельной записи он управлял физическим носителем в саду. Уход за растениями занимал крошечную часть его времени, но ему нравилось возвращаться к изменениям, которых он сам не заказывал.
Линь спросила, кто выбрал ему исследовательскую работу.
— Я выбрал. Подготовка позволяла несколько направлений. Участие в вашей встрече — тоже мой выбор.
Он не готовился к роли узла. Для неё требовалась особая совместимость и долгая подготовка; нынешняя жизнь его устраивала.
На вопрос о своём возникновении Нер описал работу автоматики: она формировала новую цифровую личность, используя моделируемый опыт и, при необходимости, прямое задание некоторых свойств. Он не мог показать собственное возникновение как воспоминание, потому что не существовал до него.
— А потом вы обязаны сохранять выбранные для вас свойства? — спросила Линь.
— Я меняюсь, когда живу. Это не означает, что кто-то редактирует меня после каждого неудачного решения.
Она записала ответ. Он описывал собственную жизнь, а не давал ей право объявить все способы формирования личностей одинаковыми и добровольными на протяжении истории Континуума.
Нер спросил, считает ли Линь сохранение старых привычек доказательством непрерывности личности.
Она признала, что это лишь один признак и не всегда надёжный. Человек может сильно измениться, не перестав быть собой, а копия поведения сама по себе ещё не решает вопроса.
— Тогда почему вы начали с биологического прошлого?
— Потому что мне легче задавать вопросы, опираясь на знакомое.
— Для нас главное — продолжающееся существование, — ответил Нер. — Не обязанность всегда думать одинаково. Но твоими приборами это пока не проверить.
Линь добавила его слова к записи. Общественное понимание себя и доказательство устройства переноса оставались разными вопросами.
Он принял ответ. Линь почувствовала неловкость, но не враждебность. Её собственное происхождение тоже оказалось предметом любопытства, и она не могла требовать одностороннего права изучать другого.
***
Нер показал ещё один открытый проект. Его первоначальный план почти не отличался от нынешнего, хотя между версиями лежал срок, в который земная история уместилась бы много раз. За это время улучшили отдельные расчёты, заменили способы проверки и решили несколько частных вопросов.
— Почему не завершили основную часть?
— Для неё не выделяли крупного общего усилия. У нас есть безопасная среда, ресурсы и возможность жить. Не каждый следующий шаг даёт цель, ради которой нужно менять всё остальное.
— А опасности?
— Их продолжают оценивать. Неизвестное не стало безопасным оттого, что нам давно спокойно.
Он открыл действующую программу наблюдений. Она работала. Рядом оставались отложенные замыслы, для которых тоже хватило бы средств.
Линь перестала искать поломку в их устройствах. Здесь можно было учиться, играть, спорить о частных исследованиях — и при этом не стремиться всей цивилизацией к новому пределу.
На записи сада она заметила устройство, похожее на увиденное у входа. Нер показал его описание и современную замену. В новом варианте иначе организовали обслуживание, а основные возможности остались теми же.
— Старое ещё работает? — спросила она.
— Да. Замена не нужна только ради того, чтобы у неё была более поздняя дата.
Линь поняла ответ. Её удивлял сам промежуток между версиями — и то, что за столь долгий срок назначение прибора почти не изменилось.
После встречи Линь некоторое время сидела одна.
Она узнала меньше технических подробностей, чем надеялась, и больше о собственных ожиданиях, чем хотела.
В отчёте написала: цифровое происхождение не означает отсутствия личности; сходство личности не означает совпадения нравственных взглядов.
Потом удалила слово «сходство» и описала сам разговор.
Так было точнее.