Вел не сразу заметил Линь.
Он пытался закончить разговор с двумя жителями. Один показывал изменившийся сад, другой объяснял, что новый путь проходит через место, где они обычно оставляли свои работы. Вел смотрел то на сад, то на путь и каждый раз начинал отвечать чуть раньше, чем они заканчивали.
Линь остановилась поодаль.
На тридцать втором году она снова прибыла в Континуум. После физической перевозки перешла на местный носитель, оставив андроида на обслуживание, и связалась с Ирэн и Велом. Они предложили встретиться в его городе.
Здесь не было праздника. По небольшой площади шли люди, возле одного входа менялись изображения, выше медленно перестраивались несколько светлых поверхностей. Вел обещал обычный день и, кажется, не пытался специально сделать его интереснее.
— Ты пришла, — сказал он, наконец повернувшись.
— Я не тороплюсь.
— Тогда подожди ещё немного. Я опять придумал удобный путь, а здесь решили, что он слишком удобен для тех, кто просто проходит мимо.
Один из жителей усмехнулся.
— Они проходят прямо через работы.
Вел вернулся к нему. Линь отошла к краю площади, где её ждала Ирэн.
— Долго он так будет? — спросила она.
— Пока не договорятся.
— Ты могла бы помочь.
— Если попросит. Сегодня он сам ведёт разговор.
Они устроились рядом. Телесные образы оставались такими, в которых было удобно приветствовать друг друга. Линь не стала поддерживать ощущение скамьи; когда Ирэн повернулась к ней, ответила без движения головы.
Та продолжила разговор тем же способом.
Площадь ещё оставалась доступна, но больше не занимала всё восприятие. Линь одновременно различала ожидавший ответ Вела, обращение Ирэн и личное сообщение Инессы. Не нужно было размещать их в разных окнах.
Инесса прислала снимок с поездки. Стояла у незнакомого прохода вместе с друзьями, держа старую сумку.
Линь спросила, почему не взяла новую.
Ответ получила, когда Вел наконец закончил спор. Новая оказалась неудобной; старая снова поехала с хозяйкой.
***
— Теперь я могу уйти, — сообщил Вел.
— Ты передвинул путь? — спросила Ирэн.
— Они передвинули свои работы. Но выбрали место сами, а мне пришлось оставить ещё один подход.
Он обратился к Линь.
— Что хочешь посмотреть?
— То, что тебе самому нравится.
Вел не ответил сразу.
Потом открыл вид другого города.
В нём были невысокие дома, широкая площадь и тёмная линия воды за дальним краем. Линь сначала решила, что он приглашает туда, но доступное пространство не продолжалось за изображением. Это оказался выбранный фрагмент прошлого.
— Я часто сюда возвращаюсь, — сказал Вел. — Теперь город выглядит иначе.
— Ты им управлял?
— В то время. Здесь готовили один из первых больших праздников после изменения этой части.
Ирэн посмотрела на площадь.
— Ты выбрал выступление?
— А что ещё?
— День перед ним.
Вел засмеялся.
— Я знал, что ты напомнишь.
Линь рассмотрела вид внимательнее. Люди стояли возле воды, а в центре уже собралась группа. У некоторых телесные образы были необычными; другие выглядели так, как жители, которых она видела сегодня.
— Можно посмотреть, что там происходило?
— Можно принять мой фрагмент опыта, — ответил Вел. — Он короткий. Если хочешь.
Линь согласилась после того, как он обозначил границы. Это было личное воспоминание, которым он решил поделиться; остальное оставалось закрытым.
***
Сначала она различила музыку.
Потом — движение возле края площади и нетерпение, с которым Вел ждал появления следующей группы. Она оказалась среди его восприятия: вид города менялся при обращении к людям, внимание перескакивало к сцене, возвращалось к нескольким знакомым.
Один из них подошёл и сказал, что жителям нравится новое место.
Вел уже знал это. Его радовало, сколько участников пришло, и хотелось увидеть следующий рисунок над водой.
Тот появился не сразу. Несколько фигур поднялись выше, соединились в светлую дугу, затем разошлись. Вода под ними стала темнее, отражение растянулось до дальнего края.
Линь ожидала конца и вместе с этим различала чужое ожидание: Вел смотрел на часть, которая должна была открыться следующей. Ему уже хотелось переделать один из переходов в будущем представлении.
Человек рядом начал говорить. Вел повернулся к нему, но часть внимания осталась над водой.
На этом фрагмент закончился.
Линь вернулась к текущему разговору. Площадь Вела по-прежнему была доступна; жители продолжали свой спор возле сада, хотя теперь в нём участвовал другой человек.
— Мне понравилось, — сказала она.
— Само выступление?
— И то, как ты его ждал. Я увидела бы просто готовую картину.
Она могла обратиться к принятому воспоминанию и различить в нём ожидание Вела. Оно не стало её собственным прошлым. Линь помнила, откуда получила этот опыт и с кем смотрела на него.
— Я до сих пор хочу исправить тот переход, — признался он.
Ирэн улыбнулась.
— Ты его исправил на следующем празднике.
— Знаю. Здесь всё равно замечаю.
***
Ирэн предложила свой фрагмент того же события.
Он начинался раньше. Она находилась у входа на площадь, пока выступление готовили в другой стороне. Жители подходили, спрашивали о местах, ждали знакомых. Некоторых Ирэн провожала сама.
Линь узнала человека, который на записи Вела стоял возле воды. Здесь он задержался у входа: пришёл с другом и пытался найти путь, по которому тот мог бы попасть к выбранной группе.
Ирэн помогла им, затем осталась на месте. Музыка доносилась издали. Рисунок над водой появился в конце, но большую часть его закрыли подошедшие люди.
Вместе с видом Линь различала облегчение Ирэн: теперь те двое были там, куда собирались, и перестали искать друг друга.
Когда фрагмент закончился, она снова открыла общий вид.
Два воспоминания относились к одной площади. Люди, музыка, движение над водой совпадали. Но Вел возвращался к предвкушению выступления, а Ирэн — к разговору возле входа.
— Вы вспоминаете совсем разное, — сказала Линь.
— Поэтому я и попросила показать день перед ним, — ответила Ирэн. — Там оказалось ещё больше людей, которые не знали, куда идти.
— Мы всё изменили после их замечаний, — сказал Вел.
— Да.
— Ты говоришь так, будто мы опять спорим.
— Сейчас не спорим.
Линь засмеялась. Вел тоже.
— Я помню, что ты считала начало неудачным, — сказал он.
— Начало было трудным. Сам праздник мне понравился.
Он на несколько мгновений вернулся к её фрагменту и указал на человека у входа.
— Я не знал, что он тогда приходил с другом.
— Ты смотрел на сцену.
— Он потом ничего не сказал.
— Ему помогли попасть туда, куда хотел.
Линь подумала о тех днях у Сводов, которые помнила через работу. В них тоже оставались люди возле входов, короткие встречи и разговоры, продолжения которых она не видела.
Ей захотелось рассказать Инессе об этих двух воспоминаниях. Сначала спросила, можно ли пересказать сам разговор.
Оба согласились. Ирэн попросила не передавать личный опыт дальше без отдельного разрешения, и Линь сохранила это условие вместе с фрагментом.
***
Они ещё долго оставались вместе.
Вел показывал маленькие затеи жителей, которые видел не каждый приезжавший гость. Ирэн спрашивала, что изменилось у Сводов. Линь рассказала о Павле, о передаче работы Алине и о том, как они искали давно записанную речь.
Часть разговора прошла без голосов и телесных образов. Снова выбирая вид города, Линь не возвращалась откуда-то далеко: менялся способ участия в той же встрече.
Когда она собралась уходить, Вел предложил в следующий раз посмотреть ещё один участок.
— Приду, — сказала Линь. — Только оставь время поговорить.
— Мы и сегодня говорили.
— Да. Мне это тоже понравилось.
Ирэн обратилась к нему без голоса. Вел ответил, и Линь уловила их веселье раньше, чем оба снова выбрали привычные лица.
Она попрощалась и вернулась к своей работе. Эйра ждала ответа по одному из наблюдений; остальные материалы можно было продолжить позже.
После первого этапа Линь запросила обратную перевозку.
***
Инесса встретила её у Сводов.
После возвращения в андроида Линь снова привыкала к отдельным движениям. Корабль перевёз её через новое согласованное окно; затем потребовался путь до знакомого узла. Теперь она сидела напротив подруги и держала ладонь на краю стола.
Инесса слушала рассказ об Ирэн и Веле.
— Ты могла всё время оставаться без тела?
— Да. Я иногда выбирала его, иногда нет.
— Даже когда вы вместе?
— Мы продолжали разговор. Просто он не всегда был похож на этот.
Инесса посмотрела на её руку.
— А тогда зачем возвращаться в андроида?
Линь повернула ладонь и протянула её подруге.
— Чтобы сидеть здесь. Пройтись с тобой. Делать то, что я хочу именно здесь.
Инесса коснулась её пальцев, затем снова устроилась в кресле.
— Я начала читать условия переноса.
Линь замерла. У неё сразу появилось несколько вопросов, и самый первый — когда назначена процедура.
Но Инесса не говорила, что решила её пройти.
— Что тебя заинтересовало? — спросила Линь.
***
Подруга показала сохранённые материалы.
Её интересовали и операция, и обязательный год реабилитации. Но больше всего она задержалась на жизни после него.
— Ты тогда рассказывала, что учишься обходиться без привычных ощущений, — сказала Инесса. — Я спрашивала, трудно ли тебе. Не спрашивала, чего ты хочешь вместо них.
— Я тоже не всегда знала.
— Сейчас знаешь?
Линь начала с работы, потом остановилась. Рассказала, как сегодня могла участвовать в чужом воспоминании и при этом оставаться собой; как обращается к собеседнику, не ожидая движения губ; как иногда снова выбирает комнату, хотя та не нужна для разговора.
Инесса слушала, время от времени возвращаясь к одному из вопросов.
— Ты совсем не скучаешь по прежнему телу?
— Иногда вспоминаю, как это было. Но не хочу возвращаться только ради этого.
— Я пока даже не могу представить, по чему буду скучать.
— Я до переноса тоже многое представляла иначе.
Они некоторое время молчали. Инесса закрыла материалы, но не убрала их далеко.
— Ты хочешь, чтобы я согласилась?
Линь могла бы перечислить возможности, показать надёжность процедуры, обратиться к условиям восстановления. Все эти сведения подруга уже читала сама.
— Хочу, чтобы у нас было больше времени, — ответила она. — Но не знаю, какой жизни захочешь ты.
— А если не захочу такой?
— Я всё равно буду приезжать.
Инесса смотрела на неё. Потом кивнула.
— Я ещё не решила. Мне важно было спросить.
Линь убрала приготовленный вопрос о сроках.
***
На следующий день они отправились к знакомому выставочному помещению.
Инесса хотела поговорить с автором одной из работ и попросила Линь пойти вместе. Та не спрашивала по дороге о переносе. Когда подруга сама вернулась к этому, они обсудили только один вопрос, а потом остановились у нового изображения.
В следующие годы Инесса иногда снова открывала сохранённые материалы. Иногда долго не упоминала о них.
Она уменьшила часть рабочей нагрузки и занялась разговорами о первых годах у Сводов. Просила знакомых рассказать, что они тогда помнили, уточняла даты, искала тех, кто уже ушёл с прежних площадок. Линь помогала находить записи, но Инесса хотела вести беседы сама.
Во время одного из приездов показала ей разговор с Павлом. Тот начал со строительства и уже через несколько минут вспоминал людей, которые спорили с ним из-за выходных.
— Это не попало бы в его отчёт, — сказала подруга.
Линь досмотрела до конца.
***
К сорок восьмому году Астер получил сведения о следующей партии оборудования для Стрельца А*.
Устройства производили в родной вселенной Континуума и готовили к отправке в его вселенную. По выбранным наблюдениям уточнили часть модели; он передал ещё несколько данных. Сам процесс разделения по-прежнему требовал десятков тысячелетий.
В разговоре с Линь он показал доступную часть поставки.
— Тебя не раздражает ждать? — спросила она.
— Раздражает. Поэтому ищу и сам.
Он рассказал о новом направлении и попросил перенести совместную работу на следующий день. Линь согласилась.
Перед следующим посещением Сводов она отправила Инессе предполагаемые сроки. Та предложила два дня и попросила выбрать один: в другой уже назначила разговор для собранных воспоминаний.
Линь выбрала первый и приготовилась к возвращению.
Ирэн и Вел тоже звали её на встречу. Она назвала время после обратного рейса. Ей хотелось увидеть и их; теперь отъезд из Континуума тоже означал расставание со знакомыми.