Егор сначала открыл ответ службы, а потом — сообщение сестры.
На шестьдесят седьмом году он уже узнавал отказ по первым строкам. Ограничение выезда с Ладоги сохранялось. Подтверждение места для научного обучения за пределами планеты не давало исключения.
Сестра переслала оба документа. От учебной группы пришло поздравление, условия прибытия и имя человека, который должен был встретить племянника. От местной службы — прежний запрет.
Егор дочитал, хотя нужное знал до конца.
Позвонил сестре. Она ответила из дома, в котором он сам не бывал после закрытия орбиты.
— Он рядом?
— Сейчас позову.
На изображении появился племянник. Говорил спокойно, но слишком быстро: успел связаться с принимающей стороной, уточнить, можно ли начать часть работы по сети, спросить, сохранят ли место.
Егор слушал.
— Что ответили?
— Материалы передадут. Но для той программы нужно приехать. Место пока оставляют.
— На сколько?
Племянник назвал срок.
Егор подумал о пустой дате в перечне пассажиров. Иногда её заполняли на пробу, когда появлялось новое обращение правительства. Потом убирали снова.
— Можно подать уточнение с подтверждением принимающей стороны, — сказал он.
— Уже подали.
Егор замолчал. Сестра стояла чуть дальше, и по её лицу он понял, что это был не первый такой разговор сегодня.
— Мне ответили, что условия не изменились, — продолжил племянник. — Я хотел только узнать, есть ли ещё кто-нибудь, кому можно написать.
Егор мог назвать разные службы. Каждая передала бы тот же запрос тем, кто решал вопрос о блокаде.
— Я проверю, куда ушло обращение.
— Хорошо.
Племянник поблагодарил и отошёл. Сестра осталась перед изображением.
— Не обещай ему, что теперь получится, — сказала она.
— Не обещал.
— Знаю. Он всё равно будет ждать.
Егор посмотрел на пересланное приглашение. Там было место, к которому человек почти подготовился, и путь, которым ему нельзя было воспользоваться.
После разговора он проверил передачу обращения. Оно дошло. Ничего не потерялось между службами.
***
Наталья уже вела часть группы самостоятельно.
Он давно оставлял ей переговоры, передавал рабочую историю, обсуждал ошибки после их решения. Иногда вмешивался раньше, чем она просила. Тогда она прямо говорила, что дальше разберётся сама.
Сегодня Егор пришёл и попросил её закончить текущий разговор.
Подождал у окна. За ним продолжалась обычная работа Сводов: чужое судно подходило к площадке, несколько аппаратов отходили в другую сторону. На этих путях люди и другие виды всё ещё могли приезжать, работать, расставаться и встречаться снова.
Наталья закрыла связь.
— Ты хотел что-то добавить к рейсу?
— К передаче должности.
Она повернулась к нему.
— Сейчас?
— Хочу завершить. Всё, что ещё осталось.
Наталья посмотрела на открытую рабочую историю. Основную часть обязанностей она уже знала; последние решения они ещё принимали вместе.
— Что случилось?
Егор показал ответ по племяннику.
Она прочитала. Не стала говорить, что можно попробовать ещё одну правильно составленную заявку.
— И ты решил уйти?
— Я давно знал, что не останусь здесь навсегда. Это стало последним.
— Куда уйти?
Егор убрал изображение.
— К противникам Континуума. К тем, кто не считает мирные заявления единственным допустимым способом.
Наталья не ответила сразу. Он видел, что она вспомнила его разговор с Инессой: условия хранились вместе с обязанностями руководителя, и она читала их раньше.
— Сначала работа, — сказала Наталья.
— Поэтому пришёл к тебе.
***
Они не закончили за один день.
Егор остался до подтверждения ближайших рейсов. Проверил, что у ответственных есть материалы и полномочия, передал собственные незавершённые вопросы. Наталья несколько раз возвращала ему сведения, которые он ещё держал отдельно.
— Здесь люди привыкли спрашивать тебя, — сказала она. — Нужен общий контакт, который останется после ухода.
Он согласился и перенёс обращения.
На последнюю встречу пришёл сотрудник от группы, открыто поддерживавшей Континуум. Требовал сохранить согласованный приём и ссылался на обещание, данное Егором раньше.
Егор назвал подтверждённое решение и отправил сведения Наталье. Она проверила и повторила порядок.
Сотрудник остался недоволен новым временем ответа, но рейс не менялся из-за его политических взглядов.
После разговора Наталья спросила, не хотел ли он сделать иначе.
— Хотел, чтобы он перестал говорить за всех, — ответил Егор. — К его грузу это не относится.
Она кивнула.
Егор вспомнил обещание Инессе. Ему всё ещё было важно исполнить его, хотя её уже четыре года не было рядом, чтобы спросить самой.
***
С сотрудниками он говорил прямо.
Передавал должность Наталье, завершал своё участие в действующих задачах и дальше собирался открыто присоединиться к радикальным противникам Континуума.
Кто-то спросил, означает ли это, что группе придётся выбирать сторону.
— Нет. Мои дальнейшие действия не будут её работой.
Другой человек напомнил о материалах, к которым у Егора оставался руководящий доступ.
Наталья показала новый порядок. Полномочия по управлению переходили к ней и назначенным сотрудникам. Егор сохранял только то участие, которое требовалось для завершения передачи, затем оно прекращалось.
Он не возразил.
После встречи один из старых коллег подошёл отдельно.
— Ты ведь знаешь, что там тоже будут требовать согласиться с тем, чего сам не выбирал.
— Знаю.
— Тогда зачем?
Егор посмотрел на пустой стол. Сегодня впервые не собирался возвращаться к нему с очередным общим решением.
— Потому что оставаться только в этих разговорах больше не хочу.
Коллега покачал головой. Ничего не пожелал на прощание и ушёл.
***
Линь связалась до окончания передачи.
Егор показал ей подтверждение приглашения племянника и ответ по выезду. Она уже знала, что запрет остаётся, но прочитала документы сама.
— Ирэн может передать обращение, — сказала Линь. — Решение о блокаде не у неё.
— Его передали.
— Я вижу.
Некоторое время они молчали.
— Ты обещал Инессе сначала передать работу, — сказала она.
— Передаю.
— А потом?
— Потом не буду делать вид, что считаю происходящее терпимым.
— Ты и раньше этого не делал. Ты помогал людям, которые могли ехать.
— Я знаю, кому помогал.
Он сказал резче, чем собирался. Линь не стала отвечать тем же.
— Я не думаю, что работа пропала, — добавил Егор. — Но моя семья остаётся там. Племянник почти всю сознательную жизнь знает, что выезда нет. Я не хочу опять объяснять ему, что всё, что могу, — проверить получение запроса.
— Я не знаю, что поможет ему уехать.
— Я тоже пока не знаю.
Линь смотрела на него. Он понимал, что она не одобрит выбор только потому, что не нашла лучшего ответа.
Перед окончанием разговора она попросила оставить Наталье прямой рабочий контакт. Он уже передал его и сказал об этом.
Они попрощались без прежней договорённости о следующем рейсе.
***
На собрание Егор пришёл после завершения передачи.
Часть присутствовавших знала его как руководителя транспортной группы. Один человек сразу спросил, смогут ли теперь рассчитывать на помощь с судами.
— Я ушёл с должности, — ответил Егор. — Группой не распоряжаюсь.
Собеседник недовольно отвёл взгляд. Другой предложил Егору рассказать, почему он пришёл.
Тот назвал Ладогу, отказ племяннику и годы обращений. Потом сказал, что присоединяется к радикальным противникам Континуума открыто, от собственного имени.
Его слушали. Несколько человек поддержали, кто-то задал следующий вопрос о том, что именно он считает допустимым.
Разговор продолжился. Егор остался участвовать в нём, больше не ожидая вызова по работе.
Наталья подтвердила группе, что назначенные перевозки идут прежним порядком. Перед уходом он не сорвал ни одного рейса.
***
Спустя три года Астер приблизился к последней выбранной чёрной дыре.
До десяти тысяч солнечных масс оставалось немного. Он знал это заранее и несколько раз проверял направление, хотя нового объяснения от проверки не появлялось.
Здесь не было человеческой установки. Одно малое тело наблюдало сближение со стороны; выросшее рабочее тело постепенно сближалось с найденной чёрной дырой.
Астер уменьшил участие в нескольких других задачах. Оставил их в состояниях, к которым мог вернуться, и продолжил.
Окружающий свет изменился. Вещество переходило к нему, потоки перестраивались; последние различимые границы двух областей сближались и исчезли.
Теперь эта масса тоже была его.
Он не стал сразу двигаться дальше. Вернулся к собственному общему состоянию и увидел выполненный этап.
Суммарно — десять тысяч солнечных масс.
Система сообщила о награде: один мифический улучшитель.
Астер оставил уведомление открытым. В запасе по-прежнему лежал прежний легендарный улучшитель, который не использовал. Новый предназначил навыку «Высший разум».
Редкость изменилась с легендарной на мифическую.
Он дождался завершения и обратился к наблюдению малого тела.
***
Изменение сначала оказалось тихим.
Не появился другой голос, не исчезли прежние задачи. Астер продолжал быть собой, но состояние далёкого наблюдения перестало занимать место, которое ему раньше приходилось освобождать от остального.
В одной системе тело следило за редкими обломками возле старого спутника. В другой вещество постепенно смещалось к выбранной траектории. Здесь, у присоединённой чёрной дыры, поток ещё не принял устойчивый вид.
Раньше он выбрал бы, куда вернуться первым.
Теперь различал продолжение каждого достаточно ясно, чтобы не удерживать два других только как точки ожидания.
Астер продолжил движение в далёкой системе. Одновременно проследил изменение возле выросшего тела. Ещё одно наблюдение оставалось рядом, и ему не пришлось восстанавливать его начало после первого действия.
Он попробовал расширить участие дальше.
На нескольких направлениях возникли подробности, требовавшие отдельного разбора. Общая картина стала тяжелее; знакомая необходимость выбирать не исчезла.
Астер остановил часть действий. Оставил меньше, чем только что пытался вести, и ощутил, насколько свободнее работал с ними теперь.
Новый предел существовал. Просто был дальше.
***
Он вернулся к одному из старых спутников.
Малое тело давно наблюдало его поверхность, но подробный разбор несколько раз уступал поиску массы. Теперь Астер удерживал движение вещества в другой системе и одновременно выбирал более удобный вид освещённого края.
На поверхности открылась полоса, которую раньше замечал только частями. Он приблизился, проследил её поворот и сравнил с тем, что видел при другом освещении.
Наблюдение продолжалось. Другие задачи тоже не исчезли из внимания.
Астер мог снова направить всё доступное на рост. Вместо этого остался разбирать место, к которому давно хотел вернуться.
Стрелец А* не стал доступным после награды. Оборудование для проекта по-прежнему производили и доставляли из родной вселенной Континуума, разделение требовало десятков тысячелетий. Собственный поиск привёл его к этому рубежу раньше.
Следующая массовая цель составляла сто тысяч солнечных масс.
Он посмотрел на неё и вернулся к поверхности спутника. Сегодня хотелось закончить именно это наблюдение.
***
Линь вышла на связь позднее.
— Ты сейчас можешь говорить?
— Могу.
Она спросила, закончил ли он работу возле найденного объекта. Астер показал доступный вид и объяснил, что теперь удерживать несколько продолжений стало легче.
О системе и награде не рассказал.
— Ты уже знаешь, сколько сможешь вести вместе? — спросила Линь.
— Нет. Если сразу усложнить всё, снова приходится выбирать.
— Значит, не предлагаешь немедленно назначить несколько наших работ?
Астер почувствовал её веселье раньше, чем она выбрала знакомый человеческий образ.
— Не предлагаю.
— Хорошо. Я тоже хотела сначала рассказать другое.
Она показала участок, который видела в Континууме, и объяснила, почему задержалась там дольше, чем собиралась. Вел звал посмотреть изменения, но по дороге они встретили людей, занятых совсем другой затеей.
Астер слушал. На далёком спутнике выбранная полоса постепенно уходила из света; он сохранил её движение, не прерывая разговора.
Потом показал Линь своё наблюдение.
Она попросила оставить начало рядом с новым видом. Сравнила и задала вопрос, ради которого ему пришлось вернуться к нескольким прежним положениям.
На этот раз разговор и собственная работа продолжались вместе. Ни один из них не требовал превращать встречу в человеческую серию опытов.