У входа в зал прибытия стояла женщина, чей голос Линь помнила лучше лица.
— Анна?
— А ты ждала, что я встречу тебя в рабочем халате?
Анна Руднева поправила рукав лёгкой куртки. Волосы, прежде лишь местами седые, теперь побелели почти полностью. Возле дверей она задержалась, пропуская людей, а Линь невольно замедлила шаг вместе с ней.
На восьмидесятом году Линь впервые приехала на Ладогу. Разрешение на закрытую орбиту получила отдельно: её первый уровень допуска позволял подать запрос, но не заменял согласования. Андроид прилетел кораблём Континуума через новое подготовленное окно, затем несколько дней добирался до системы колонии.
Анна взяла её под руку.
— Сначала ко мне. Показывать тебе служебные помещения будут и без меня.
— У тебя сегодня выходной?
— Уже большинство дней выходные. Только не говори об этом тем, кто всё ещё присылает вопросы.
Они вышли к остановке. Линь узнала внутреннее море по светлой полосе между домами. На старых записях улица спускалась к воде прямо; теперь путь пересекал новый квартал.
— Мы здесь дважды переносили вход, — сказала Анна. — Привычка осталась от первого. Иногда прихожу не с той стороны.
— Я бы тоже пришла не с той.
— Ты бы посмотрела схему.
Анна усмехнулась и выбрала ближайшую скамью. Транспорт ещё не подошёл, и впервые за всё знакомство им не требовалось торопиться к концу разговора.
***
Дома Анна достала две чашки, заметила это и убрала одну.
— Всё равно забываю.
— Можешь оставить. Только ничего не наливай.
На полке над столом стоял небольшой сосуд с облупившимся краем. Линь видела его за спиной Анны ещё в дни блокады. Тогда ей казалось, что это часть служебного помещения.
— Я уносила его на каждое новое место, — объяснила Анна. — В последнем кабинете сказали, что он мешает. Пришлось забрать домой раньше себя.
Она села напротив и какое-то время смотрела на гостью.
— Ты совсем не изменилась.
Линь опустила взгляд на свои руки. Форму пальцев она выбирала давно, когда ещё училась обходиться без привычных телесных ощущений.
— Внутри изменилось многое.
— Верю. Я о том, что вижу.
Анна не стала просить объяснить устройство цифрового сознания. Рассказывала о бывшей сотруднице, которая теперь заведовала медицинской службой, о внуке соседки, впервые вышедшем на смену, о дороге к морю, которую наконец перестали ремонтировать.
Потом спросила об Инессе.
Линь показала небольшой фрагмент её последней подборки. В записи кто-то за кадром поправлял дату, Инесса отмахивалась и требовала сначала дослушать рассказ.
Анна засмеялась.
— Мы однажды полчаса спорили, кто кому не отправил сообщение. Оказалось, обе отправили не туда.
Она хотела найти запись, долго перебирала личные материалы, потом отложила устройство.
— Позже. Сейчас ты здесь.
Линь закрыла подборку. Чашка перед ней оставалась пустой, но за столом она чувствовала себя гостьей, а не посредником между двумя службами.
***
На следующий день её встретил Кирилл.
Он пришёл к вычислительному центру раньше назначенного времени и сразу предложил пройти через соседний двор.
— Там короче. Илья водил всех через главный вход, но теперь это половина обхода.
— Он не придёт?
— Сегодня нет. Просил передать, чтобы я не рассказывал только о том, что мы умеем.
Линь посмотрела на него.
— А ты собирался?
— Собирался начать с хорошего.
В рабочем помещении двое сотрудников спорили над изображением. Один убрал часть расчёта, второй требовал вернуть её, пока не станет ясно, почему она расходится с наблюдением. Кирилл подождал, когда они заметят посетительницу, и представил Линь без перечисления званий.
На столе перед ней появилась поверхность спутника — одна из записей Астера.
— Это пришло от вас?
— От него. Я только помогла уточнить, что вам нужно.
— Здесь за ночь сделали то, что раньше мы разбивали между несколькими группами на месяцы, — сказал Кирилл. — Но утром выяснилось, что мы неправильно задали начало. Пришлось всё повторить.
Он открыл обе записи рядом. Даже Линь понадобилось несколько мгновений, чтобы найти различие.
— Значит, Илья может быть доволен твоим рассказом.
Кирилл улыбнулся.
Вычислительные установки Континуума находились за закрытыми служебными проходами. Люди составляли программы, обслуживали собственные устройства и доступные внешние модули; внутренние ядра не разбирали. Здесь не было подаренной лаборатории, способной провести любой опыт. Образцы измеряли человеческими приборами, а часть наблюдений вообще поступала из других систем.
Из окна виднелись крыши, дальше — море. Самих источников питания отсюда нельзя было увидеть: сингулярные генераторы стояли на полюсах. Их чёрные дыры, не тяжелее Луны, удерживали гравитационные контроллеры. Антиматерные накопители сохраняли запас энергии и возвращали его через камеры аннигиляции.
— Мы умеем этим пользоваться, — сказал Кирилл. — А объяснить каждый внутренний процесс пока нет.
Он повёл её к выходу мимо маленького хранилища сменных деталей. На большинстве полок ещё лежало то, что привезли при строительстве: установки рассчитывали на чрезвычайно долгую работу.
— Ты когда-нибудь видел человеческий центр без всего этого? — спросила Линь.
— На записях. Я родился уже после смены управления.
У двери он остановился.
— У Ольги есть установка, с которой приходят наши измерения. Я могу описать её работу, но ни разу не стоял рядом. Хотел бы съездить.
— Ты подавал запрос?
— Дважды.
Никакой новой просьбы в его голосе не было. Он уже знал ответ и всё же не отказался от самого желания.
***
Воронцов принял Линь после короткого совещания. Поднялся медленно, отодвинув кресло двумя руками.
— Теперь и ты знаешь, где нас искать без экрана.
Он предложил место у окна. Седые волосы были коротко подстрижены; возле стола лежали очки, которыми он прежде не пользовался.
Линь спросила, часто ли он виделся с Анной.
— Чаще, чем она хотела бы. Всё ещё отправляю к ней людей, когда не знаю, кто помнит старое решение.
— Кирилл сказал, что Илья больше не ведёт программу.
— Здесь многие уже передали работу. У меня пока хуже получается.
На стене сохранялась фотография Кравцова. Не официальный портрет: Денис стоял у раскрытого ящика и смотрел мимо человека, который его снимал.
— Почему именно эта?
— На остальных он как будто всё успел.
Воронцов замолчал. Из соседней комнаты донёсся смех, затем кто-то осторожно прикрыл дверь.
— Тебя до сих пор спрашивают, почему ты остался? — сказала Линь.
— Иногда. Некоторые перестали со мной разговаривать. Другие обращаются только по делу. Это тоже ответ.
— Ты мог уйти.
— Мог. Тогда место занял бы кто-то другой. Не думаю, что от этого всем сразу стало бы лучше.
Он посмотрел на фотографию.
— Я не сумел удержать управление после его смерти. И не поддержал блокаду. Обе вещи были правдой, когда я остался. Сейчас тоже.
Линь не пыталась выбрать за него одну из них.
***
Марина подошла к Анниному дому вечером. Принесла фрукты, поставила пакет на стол и спросила Линь, когда та улетает.
— Послезавтра.
— Значит, время ещё есть.
Она открыла семейное изображение. Линь ожидала увидеть детей, которых помнила по первой просьбе о выезде, и только потом поняла, кто стоял возле взрослых людей на записи.
— Это уже внук?
— Да. А это дочь. Она терпеть не может, когда я прошу повернуться к свету. Говорит, что я всё время смотрю не на неё, а на изображение.
Марина приблизила её лицо.
— Когда я приехала сюда, она ещё просила помочь собрать вещи для школы. Сейчас советует мне, где жить, если разрешат вернуться.
— Вы обсуждали новый запрос?
— Обсуждали. Она спрашивает, могу ли я назвать хотя бы год.
Анна убрала чайник с огня и не сразу вернулась к столу.
— Я сохраню ваши уточнения, — сказала Линь.
— Спасибо. Только не говори, что их обязательно учтут.
— Не скажу.
Марина закрыла изображение, но устройство осталось у неё в ладони.
— Тебя выпускают по отдельному разрешению?
— Да.
— Понятно.
Она не упрекнула Линь. От этого та ещё яснее почувствовала разницу между собственным отъездом и ожиданием женщины напротив.
***
Ирэн ждала её в небольшом помещении гражданской службы. На столе стоял знакомый по их виртуальным встречам светлый предмет — подарок Вела. Линь заметила его и не произнесла приготовленное приветствие.
— Кириллу снова отказали. Марине тоже.
— Я знаю.
— Ты ответила им?
— Кириллу — лично. По Марине ответ отправляла другая служба.
Линь осталась стоять.
— В твоём государстве мы спорили, стоит ли переносить место встреч. Здесь человек не может попасть к собственной семье.
Ирэн поднялась.
— Здесь решение об орбите принимает Главный разум. Я не могу изменить его разрешением от гражданской администрации.
— Я помню твои полномочия. Мне хочется понять, что ты сама думаешь.
Ирэн некоторое время молчала.
— Что управление не восстановится от обещаний, которых мы не можем выполнить. И что порядок Континуума я буду соблюдать.
— Даже спустя столько лет?
— Да.
Линь отвернулась к окну. Во дворе Кирилл разговаривал с сотрудницей и показывал что-то на ладони. Он был моложе срока, который Воронцов провёл в этой службе.
— Когда я вернусь, Вел спросит, как прошла поездка.
— Расскажи ему.
— Всё?
— То, что видела. Марина не станет ближе к дочери, если ты будешь беречь меня от неприятного разговора.
Линь снова посмотрела на неё. Ирэн не просила считать запрет справедливым, но и не собиралась нарушать его ради их дружбы.
— Я уеду послезавтра, — сказала Линь. — А они останутся.
— Знаю.
Этого ответа ей было мало. Другого Ирэн не дала.
***
Десять лет спустя Линь находилась на человеческом исследовательском судне рядом с одним из малых тел Астера. На экране был гладкий образец; Ольга убрала изображение будущего результата и оставила лишь исходное состояние.
— Он уже начал? — спросил сотрудник.
— Да. Прогноз сохранили до начала, — ответила она. — Теперь не трогаем.
Астер изменял напряжение в маленьком участке материала по заранее оговорённому порядку. Люди впервые попробовали предсказать, где появится трещина, не подстраивая описание после того, как увидят её.
Линь смотрела на светлую поверхность. Тонкая линия появилась рядом с отмеченной областью, прошла по ней и остановилась.
Никто сразу не заговорил.
Ольга вернула расчёт. Место и время попадали в ожидаемые пределы.
— Это у нас получилось? — тихо спросил тот же сотрудник.
— В этих условиях — получилось.
При другой нагрузке трещина ушла дальше предсказанного. Ольга оставила обе записи в результате, а на вопрос о расширении модели ответила, что сначала её должны проверить люди, которые не участвовали в этой серии.
Линь дождалась конца разговора и связалась с Астером.
— Они сейчас спорят, как назвать статью.
— И как предлагают?
— Один человек уже написал «механизм воздействия». Ольга сказала убрать.
— Ты тоже так считаешь?
— Мы научились предсказывать маленькое изменение, которое ты согласился повторять одинаково. До понимания тебя там ещё очень далеко.
Она показала ему обе трещины. На второй отметила место, которого никто не ожидал.
— Вот это мне интереснее, — сказал Астер.
— Знаю. Но сегодня дай им порадоваться первой.
Позднее Линь отправила Кириллу полный результат. Он ответил, что хочет обсудить вторую запись, и приложил расчёт времени для встречи.
В строке места по-прежнему стояла Ладога.