Воронцов перечитал сообщение, потом подвинул кресло ближе к столу и открыл его ещё раз.
Все четыре стороны утвердили соглашение. В девяносто седьмом году человечество снова получило общее государство — с учреждениями, которым регионы передавали согласованные полномочия, сохраняя внутреннее управление.
Следом пришло сообщение о последних приговорах. Все выявленные участники нападений находились в тюрьмах. Следствие установило причастных к убийству Кравцова; дела касались и радикальных сторонников Континуума, нападавших на людей и учреждения.
Алексей открыл публичную часть. Дочитал до конца, снял очки и оставил их возле устройства.
Ни одному из сотрудников он ещё не сказал, что получил ответ.
На стене висела фотография Дениса возле открытого ящика. Утром того дня, когда его убили, они договорились пообедать. Воронцов давно перестал вспоминать это каждый раз, когда смотрел на снимок. Сейчас вспомнил.
Он написал Анне: «Приговоры подтверждены».
Ответ пришёл через несколько минут.
«Видела. Ты дома?»
«В службе».
«Тогда сначала поешь».
Он взглянул на чашку, которую принёс утром и не тронул. Поднялся, дошёл до маленькой кухни в конце прохода и попросил оставить ему что-нибудь из общего обеда.
***
Ирэн пришла, когда он вернулся к столу.
— Континуум принял подтверждение полномочий нового правительства. Можно готовить передачу.
Воронцов положил вилку.
— Орбиту откроют?
— Дату ещё согласуют. До этого ограничения действуют.
— Люди увидят новость и начнут покупать места.
— Поэтому об этом нужно сказать сейчас.
Она показала ответ Континуума. Для передачи появилась единая человеческая сторона; приговоры подтверждали заключение всех выявленных причастных. Раньше он не собирался отдавать колонию одному из государств расколотого человечества.
Алексей прочитал последнюю строку и вернул изображение Ирэн.
— Я скажу. Только больше не хочу выходить к людям с одним сообщением о том, почему им опять нельзя уехать.
— Делегация прибудет следующим согласованным рейсом. Можно будет назвать, кто принимает службы.
— А те, кто не принимает?
Ирэн поняла вопрос без уточнения.
— Останутся жители и участники обсуждения. Передача не требует, чтобы они поддерживали прежнее управление.
Воронцов посмотрел на подготовленный общий ответ. В нём не было ни даты выезда, ни обещания вернуть пропущенные годы.
— Тогда пишем точно то, что есть, — сказал он. — И не называем это окончанием ожидания.
***
Человеческая делегация прилетела кораблём Континуума по отдельному разрешению. Обычные суда всё ещё не могли заходить на орбиту Ладоги.
Софья Дёмина сошла последней. Небольшой мешок несла сама; увидев Воронцова, остановилась перед протянутой рукой.
— Алексей?
— Да.
— Софья. Мы разговаривали о снабжении.
— Помню.
Она пожала ему руку и оглянулась на остальных. Кто-то из делегации уже узнавал приехавшего встречать родственника, но охрана просила сначала пройти служебный вход.
Дёмина посмотрела на это, затем спросила:
— Можно дать им несколько минут?
— Здесь — да.
Воронцов отвёл группу к свободному месту у стены. Делегация не должна была чинить каждый прошлый запрет, однако первые пять минут на Ладоге хотя бы не начинались с нового ненужного разлучения.
***
На встрече Ирэн показала, какие службы передавали и кто сейчас отвечал за их работу. Дёмина попросила сначала назвать людей, готовых остаться после смены управления.
Воронцов считал, что знает ответ. Первый же руководитель районной службы сказал, что не решил.
— Нам сохранят обязанности и оплату? Или всё начнётся с нового конкурса?
— Работу нельзя остановить в день передачи, — ответила Дёмина. — Действующие сотрудники остаются на переходный срок. Постоянные назначения будет делать человеческая администрация.
— То есть потом всё-таки конкурс.
— Для части должностей — да. Сейчас я не могу обещать всем нынешним руководителям их места навсегда.
Он кивнул без особого удовольствия.
Один из прибывших представителей спросил Воронцова, собирается ли тот тоже остаться.
— Готов помочь передаче.
— Вы уже один раз помогали передать управление.
В комнате стало тихо. Ирэн не вмешалась.
Алексей развернул ладони на столе.
— После смерти Кравцова я не удержал гражданские службы вместе. Континуум пришёл, когда районы перестали принимать мои решения. Дальше я работал здесь.
— И теперь снова будете объяснять, почему без вас ничего не получится?
— Нет. Если всё получится без меня, я смогу уйти.
Собеседник смотрел на него, ожидая продолжения. Воронцов не стал перечислять спасённые доставки и отремонтированные сети. Эти вещи существовали, но не отвечали на вопрос, который ему задали.
— Я не одобрял блокаду, — сказал он. — Не одобряю сейчас. При этом получал полномочия от её руководства. Вы можете считать это достаточным, чтобы я не участвовал в новом управлении. Тогда укажите, кому передать мою работу.
Дёмина повернулась к представителю жителей.
— Мы обсудим назначения отдельно. Сегодня нам нужно понять, что вы готовы принять и что пока не готовы исполнять.
Он не отозвал своего вопроса, но позволил продолжить.
***
Спор возник из-за жилья.
За десятилетия гражданские службы распределили квартиры людям, которые застряли на планете, потеряли прежние договоры или приехали до закрытия орбиты и не смогли уехать. Теперь ожидались отъезды и возвращения; часть собственников намеревалась получить помещения обратно.
— Временное управление закончилось, — сказал сотрудник делегации. — Следовательно, временные решения тоже нужно пересмотреть.
— Пересмотреть — не отменить одним утром, — ответил Воронцов.
Он открыл один адрес. В квартире жила семья, поселённая туда после нескольких лет в общем общежитии. Владельцы находились в другой системе. Ни тех, ни других на встрече не было.
— Если вы сейчас признаете все назначения недействительными, эта семья к вечеру лишится жилья. Если оставите навсегда — лишите владельцев возможности вернуться.
Дёмина попросила показать прежний договор. Воронцов знал, где он лежит, но не открыл сразу: вспомнил, что последнюю часть хранила районная служба.
Руководитель этой службы связался с сотрудником, и на экране появился человек, который в тот день вообще не собирался участвовать в передаче планеты. Он нашёл договор и объяснил, какое обязательство брали перед обеими сторонами.
Ирэн подтвердила, что у администрации есть средства на переходный период.
— Тогда обеспечиваем семье другое жильё до возврата, — сказала Дёмина. — И связываемся с владельцами прежде, чем назначать срок. По остальным случаям — такой же отдельный разбор. Не надо делать всех виноватыми в том, что орбита была закрыта.
Сотрудник делегации убрал своё предложение.
Воронцов посмотрел на руководителя района. Тот уже записывал решение. Алексей впервые за встречу не почувствовал необходимости добавить собственное пояснение.
***
К вечеру они вышли к морю.
Дёмина сняла служебный пропуск и убрала его в мешок. Позади, возле здания, оставались сотрудники с обеих сторон. Разговор продолжался, но уже без общего стола.
— Я знаю, вы хотите уйти, — сказала она.
— Я сказал, что могу.
— Это разные вещи?
Воронцов опёрся на перила.
— Сначала были разные. Теперь не уверен.
Дёмина смотрела на берег. На площадке ниже подростки тащили лодку к воде; один спорил с остальными и всё равно продолжал держать край.
— Мне предлагали поставить вас во главе местной гражданской службы на переходный срок, — сказала она.
— Вы согласились?
— Я ещё не ответила.
— Не ставьте.
Она повернулась к нему.
— Из-за сегодняшнего разговора?
— Из-за того, что люди должны получить кого-то, кто не объяснял им отказ столько лет. Я могу остаться рядом. Показать, где старые решения, познакомить с районными службами. Для этого не нужно опять отдавать мне весь стол.
Дёмина не стала убеждать его, что опыт важнее недовольства жителей.
— Мне потребуется человек, который сможет сказать, когда я не понимаю последствий собственного решения.
— Такие здесь есть. Сегодня вы с одним спорили.
Она улыбнулась.
— И вы тоже сможете?
Воронцов некоторое время смотрел на лодку.
— Смогу. Но не обещаю, что всегда буду прав.
***
В день открытой встречи один мужчина спросил, значит ли объединение, что расследования заканчиваются.
Дёмина ответила, что нет. Все выявленные причастные к нападениям осуждены; поиск неизвестных участников продолжается. Политические взгляды сами по себе не делают человека преступником. Мирные сторонники и противники Континуума сохраняют право спорить с новой властью.
— А те, кто теперь молчит? — спросили из зала.
— Если у вас есть сведения о подготовке нападения, их нужно передать следствию. Если человек просто не согласен с нами, это другой случай.
Воронцов видел, как несколько сидевших рядом людей переглянулись. Радикальные связи обеих сторон не исчезли от приговоров; часть ушла в закрытые круги. Объединение не давало основания объявить любое недовольство новым заговором.
Затем женщина в первом ряду спросила об отъездах.
Ирэн подтвердила, что орбита пока закрыта. На девяносто восьмой год готовили передачу управления и снятие блокады; расписания обычных судов должны были появиться после согласования даты.
— Значит, ещё ждать, — сказала женщина.
— Да, — ответила Дёмина. — Но теперь я могу назвать службу, которая обязана подготовить рейсы. И вы будете обращаться к нам, если они не появятся.
Воронцов узнал Марину. Она ничего не спросила у него и записала название.
***
Перед возвращением делегации Дёмина попросила познакомить её с Анной.
Та встретила их дома, не на работе, и сразу предупредила:
— Не соглашусь снова вести всю службу.
— Я собиралась спросить, кого вы предложите, — ответила Софья.
Анна помолчала, затем засмеялась.
— Тогда садитесь. Это будет длиннее.
Воронцов устроился возле окна. Пока они разговаривали, на его устройство пришёл вопрос сотрудника: кто теперь должен подтверждать районное назначение.
Он начал писать ответ, остановился и спросил Дёмину. Она назвала ответственную службу, потом уточнила один срок у него.
Алексей отправил оба имени.
Дома он убрал с рабочего стола несколько материалов, которые годами держал под рукой на случай срочного вызова. Не выбросил — переложил в отдельное место, чтобы следующий человек мог найти их без него.
На завтра всё ещё оставалась работа. Но вечером он впервые не включил постоянный служебный обзор и сам позвонил Анне, чтобы договориться об обеде.