Вел заметил Астера раньше Линь.
— Вон он. Кажется, решил не изменять привычкам.
Она повернулась и увидела чёрный круг, окружённый светом. На несколько мгновений вспомнился обзор с корабля, где любое приближение к такому виду приходилось заранее обсуждать с капитаном.
Линь всё же подняла руку.
Диск скользнул к ним. Свет изогнулся над чёрной областью, словно та притянула часть собственного кольца вверх. Астер остановился немного дальше, чем требовалось для разговора.
— Ты уже настроил восприятие? — спросила она.
— Нашёл рендер. Оставил изображение вместе с данными.
— Мне тоже так удобнее.
Вел передал Астеру обозначение своего присутствия. Оно было доступно и там, где видимую фигуру закрывал сияющий диск. Линь приняла тот же короткий обмен без изображения.
Астер немного уменьшил яркость.
— Так удобнее?
— Да. Теперь я могу смотреть на тебя, не желая прикрыть глаза.
Линь подошла ближе. Отсюда было видно, что над чёрной областью поднимается ещё одна дуга, более тонкая. При смещении точки зрения она сливалась с основным свечением и возникала снова.
— Ты долго выбирал?
— Дольше, чем собирался.
— Вел выбрал этот вид перед вашим появлением, — сказала Ирэн.
— Так вам проще следить, к кому я обращаюсь.
На мгновение человеческая фигура исчезла. Осталось несколько связанных форм, каждая менялась в собственном ритме. С двумя из них были связаны разговоры в других группах; содержание Линь не предлагалось. Затем Вел снова стал человеком в тёмной одежде.
Линь давно знала, что он может разговаривать с ней и одновременно заниматься другим. Но человеческое лицо всё ещё заставляло приписывать ему собственный способ внимания.
Они переместились к краю площадки. Под ногами Линь оставалась едва заметная светлая плоскость. Она могла убрать её вместе со всем изображением и продолжить разговор через доступные связи. Сейчас ей хотелось смотреть на собеседников.
— Ты уже решил, кем начнёшь? — спросила Линь.
— Человеком.
— Это я поняла.
— Остальное зависит от мира. Не хочу выбрать себе великолепное прошлое, а потом выяснить, что оно ни к чему не подходит.
Ирэн рассматривала группы участников.
— Я хочу попробовать небольшое государство с несколькими сильными городами, — сказала она. — Где правитель не может решить вопрос одним распоряжением.
Линь посмотрела на неё.
— Тебе этого не хватало в обычной работе?
— В обычной работе я могу передать жителям всё основание решения. Они могут проверить его, сравнить со своим опытом, предложить другой расчёт. В игре придётся объяснять словами. И ждать, пока собеседник поймёт совсем другое, чем я собиралась сказать.
— Тебе интересно именно это?
— Хочу узнать, какие договорённости сумею сохранить в таких условиях.
— А я хочу море, — сказал Вел. — И чтобы до ближайшего соседа было далеко.
— Ты только что обещал не выбирать заранее.
— Море я выбираю всегда.
— Хочешь снова управлять портами? — спросила Линь.
— Хочу увидеть берег, который заканчивается на горизонте. В обычном пространстве я слишком легко убираю это ограничение.
У соседней группы раскрылось общее представление нескольких прежних партий. Линь получила предложение познакомиться с ним и отказалась: одного вводного описания ей пока хватало. Обмен остальных продолжился, почти не отразившись на их обликах.
Некоторые участники выбирали условия, при которых не смогут пользоваться привычными возможностями. Вел хотел прожить ограниченное телесное восприятие; Ирэн — договариваться без прямой передачи оснований мысли. Линь привыкла считать такие ограничения обычной жизнью. Здесь их предлагали людям, давно способным жить иначе.
Над площадкой вытянулось красное пламя.
— Новые участники, подтвердите готовность к вводной встрече.
Перед Линь появилась небольшая отметка. Она приняла приглашение.
— Это для первой партии, — сказала Ирэн. — Я и Вел остаёмся здесь. Увидимся на общем обсуждении.
Вел передал им пожелание удачи. Линь выбрала словесное представление и услышала знакомое: «Не пытайтесь сразу запомнить все правила».
***
Группа переместилась далеко от основного собрания. Фигуры прежних собеседников уменьшились, слились и исчезли; между двумя местами встречи остался широкий пустой участок на фоне галактики. Соседние разговоры больше не предлагались Линь.
Собралось десять новичков — тех, для кого предстоящая партия была первой.
Линь насчитала четверых с человеческой внешностью, включая себя. Рядом с Астером висела плоская фигура, похожая на сложенную из полос птицу; на другом краю круга медленно вращалась призма. Остальные по-разному сочетали живые и геометрические формы.
Красное пламя опустилось к ним. Вблизи было видно, что отдельные языки не повторяют общего движения: один вытягивался, пока другой сворачивался в плотный красный узел.
— Я проведу вводную встречу, — произнесло оно. — Обращаться можно по имени Красное пламя. Здесь только участники первой партии. Вопросы задавайте сразу.
Рядом с именем на мгновение появилась доступная справка: первый узел, пятый в первом поколении.
Линь убрала её, едва успев прочитать. Она знала, как жители Континуума относятся к первым узлам. Сейчас Пятый ждал, пока участники выберут удобный способ объяснения. Несколько приняли доступное описание целиком, другие оставили вопросы открытыми. Линь выбрала разговор.
Пламя продолжило:
— Каждый из вас начнёт первым правителем отдельной цивилизации. У вас будет смертное тело и жизнь внутри выбранного мира. После смерти останется возможность наблюдать и принимать некоторые решения. До начала нужно понимать, на что именно вы соглашаетесь.
— После старта телесную модель можно настраивать? — спросил человек слева от Линь.
— Потребности смертного тела входят в условия первой жизни. Отключить голод или усталость через внешний интерфейс не получится. Менять возможности тела придётся средствами самой цивилизации.
Человек некоторое время молчал, затем кивнул.
— А продлить жизнь можно? — спросил Астер.
— Если вы или ваша цивилизация сумеете разработать способ. Назначенного всем одинакового срока нет.
— Значит, можно вообще не перейти ко второй части?
— Можно. Научиться этому вовремя — отдельная задача.
Птица расправила полосы, составлявшие крыло.
— Я Сев. Правильно понимаю, что начальные знания не ограничивают?
— Сохраняется то, что вы знаете сами. Внешняя сеть во время игры недоступна.
— Тогда нужно решить, что мы успеем передать при таких начальных условиях.
— Я готовлю словесное изложение, — сказала призма. — Внутри игры общего представления с жителями не будет. Меня зовут Нара.
Сев повернулся к ней.
— Получилось?
— Пришлось вспомнить, какие сведения я считала частью самого понятия. Собеседник их не получил. В игре ещё и слова могут означать для него другое.
Линь улыбнулась. Астер не отозвался; она заметила, что его диск чуть изменил наклон, словно он тоже рассматривал призму.
Красное пламя дождалось конца разговора.
— После смерти правителя вы получите свободное наблюдение. Сможете находиться в любом месте игрового мира. Другие игроки будут вас видеть и слышать, жители — нет. Вмешиваться в материальные процессы таким способом нельзя.
— А если прийти к соседу и рассказать, что у него готовят переворот? — спросила Нара.
— Если сосед — живой игрок, он вас услышит.
— А если союзник тоже умер? — уточнил Сев. — Мы сможем передать сведения его преемнику?
— Между собой вы сможете разговаривать. Напрямую с преемником — нет, если он обычный житель. Останутся доступные вам решения в важных событиях.
Нара повернула одну из граней к Севу.
— Значит, после смерти обоих способ помогать друг другу изменится.
Пятый открыл порядок участия жителей будущих цивилизаций. Линь уже знала, что разумный ИИ в Континууме запрещён; теперь перед ней находилось описание ролей для согласившихся единиц.
— В этой партии исходные память и личность жителей архивируются, — пояснило пламя. — Они проживают жизнь внутри мира с самого рождения.
— Знание о том, что они участвуют в игре, тоже не сохраняется? — спросил Астер.
— Не сохраняется. Для них это настоящая жизнь. Семьи, работа, страх, привязанности. По окончании роли исходные память и личность восстанавливаются. Игровой опыт хранится отдельно.
Линь задержалась на условиях архивирования. Согласившийся участвовать житель знал, на что идёт. Но тот, кем он станет внутри мира, этого знания не получит.
Плоская птица сложила крыло.
— Исходная личность возвращается после смерти роли, не только в конце всей партии?
— После завершения роли, — подтвердило пламя. — Ждать окончания всей партии не требуется.
Линь посмотрела в сторону, где осталось главное собрание. Отсюда она уже не различала ни Вела, ни Ирэн. Где-то существовали ещё и те, кому предстояло стать населением выбранных миров.
— Рост населения ограничен подготовленным резервом единиц? — спросила Нара.
— Его определяют условия жизни в цивилизации. Резерв обеспечивает роли рождающихся жителей; каждый из них проживает детство. При нехватке участников общий ход игры замедлится, чтобы дождаться пополнения.
Нара сохранила этот раздел условий рядом с описанием первой жизни.
Человек слева от Линь на время прекратил обмен и вернулся к полному описанию условий. Его облик не изменился; паузу обозначила только отметка доступности.
— Сейчас можно спокойно проверить всё до начала, — сказал первый узел.
Он предложил открыть условия участия и дал время их просмотреть. Линь нашла раздел о возвращении исходной личности. Объяснение было ясным, но представить человека, который после целой прожитой жизни снова вспомнит себя жителем Континуума, оказалось труднее, чем прочитать порядок.
Она вернулась к пламени.
— После смерти я выбираю направление исследования. Кто определяет, как именно его вести?
— Вы задаёте приоритет. Способы работы выбирают жители. В важных событиях вам будут доступны решения, которые цивилизация действительно способна осуществить. Повседневными действиями отдельных людей вы не управляете.
— А если я не выберу решение?
— Его примут без вас.
Линь вернулась к списку своих будущих возможностей. В памяти возникла Ладога: люди, которым объясняли порядок, уже действовавший независимо от их согласия. Теперь ей предстояло определить, какие решения стоит принимать самой, а что оставить тем, кто будет жить с их последствиями.
— Можно перед началом посмотреть на общество, которым придётся управлять?
— Вы получите описание стартовых условий. Дальнейшие знакомства начнутся внутри мира.
— И отказаться, если условия не подходят?
— До подтверждения старта — да.
Красное пламя снова дало им время. Один участник отошёл к краю круга и открыл связь; никто не торопил его возвращаться. Сев рассматривал какой-то раздел, Нара меняла расположение собственных окон. Линь убрала всё, кроме условий первой жизни.
Она всё ещё хотела попробовать.
Это желание оказалось важным: она не соглашалась лишь потому, что уже пришла и рядом ждали друзья.
— А как определяют победу? — спросил Астер.
Пламя показало два пустых поля.
— Индивидуальная и командная оценки. Значение имеют благополучие, наука, устойчивость и развитие цивилизации. У команды дополнительно учитывается сотрудничество. Таблица откроется после окончания партии; текущего места вы знать не будете.
— Захват соседа учитывается?
— Последствия захвата — учитываются. Само число присоединённых жителей не обеспечивает высокий результат.
Сев чуть приподнялся.
— Срок?
— Для обсуждаемой партии предлагается полторы тысячи лет. Общий ход времени будет одинаков для всех цивилизаций. Внешняя длительность зависит от выбранного режима и условий проведения.
Линь представила, как исчезает не один правитель, а десятки поколений после него. В каждом останутся люди, которые будут считать себя нынешними, спорить об урожае и думать о предстоящем годе.
Астер вернулся к разделу о наблюдении после смерти. Линь видела, как он сопоставляет его с возможностями живого правителя. Она сохранила свой список вопросов к устройству мира: ответить на них до выбора самой модели пока было нельзя.
Когда вопросы иссякли, участник у края вернулся.
— Я продолжу, — сказал он.
Красное пламя приняло подтверждения и поднялось немного выше.
— Теперь решим, каким будет мир.
Красное пламя открыло возвращение к основному собранию. Пространство сменилось; сотни присутствий снова стали доступны, и Линь нашла среди них обозначения Ирэн и Вела. Только после этого она включила их облики. Ирэн уже рассматривала медленно вращавшуюся планету.
Линь нашла Астера рядом с собой.
— Ты всё ещё хочешь? — спросила она.
— Да. Теперь больше, чем до объяснения.
Она посмотрела на галактику за его светящимся диском.
— Я тоже. Только мне сначала надо увидеть, с чего мы начнём.