Ирэн пришлось уступить дорогу мешку.
Он плыл над головами, передаваемый с рук на руки. Последний в цепочке подхватил его на плечо и двинулся к мельнице. Люди у входа заговорили разом.
— Я с утра стою!
— Это с городского склада.
— У меня тоже зерно!
Мельничное колесо двигалось медленно. Вода стекала с лопастей, попадала на каменный край и растекалась под ногами ожидающих. Ирэн подняла подол и прошла вдоль стены.
Мешок уже опустили возле двери.
— Кто разрешил? — спросила она.
Человек, принёсший зерно, вытер плечо.
— Мне сказали сюда поставить.
Он показал на управляющего городским запасом. Тот стоял под навесом, стараясь сохранить сухими записи.
— Мы кормим работников на насыпи. Если не смелем сегодня, завтра их нечем будет кормить.
— А нас? — спросили из очереди.
Ирэн велела пока оставить мешок у стены и позвать мельника.
— Ровен там, — ответил носильщик. — Он не выйдет.
— Почему?
— Потому что я уже звал.
Изнутри послышался глухой удар. Кто-то выругался.
Ирэн вошла сама.
***
Пять лет назад здесь был обвалившийся берег и остатки старой запруды.
Теперь мельницей пользовались три города и несколько селений между ними. Они вместе восстанавливали дорогу, возили камень, спорили о долях. Ирэн помнила разговор, после которого удалось договориться о начале работ: она принесла расчёт, а присутствующие потратили почти всё время на то, кто будет хранить зерно во время строительства.
Тогда ей казалось, что главное затруднение осталось позади.
Ровен сидел на полу. Рядом лежала снятая деревянная деталь. Он ощупывал её край, а двое помощников ждали.
— Почему встали? — спросила Ирэн.
Мельник поднялся.
— Потому что дальше сломается.
— Когда можно продолжить?
— Когда починим.
Она присела рядом с ним. В муке на полу отпечатались подошвы. Возле стены оставалась дорожка, по которой всё утро ходили с мешками.
— Что вам нужно?
Ровен назвал древесину, людей и срок. Потом добавил то, за чем она и пришла:
— И то, что нам должны с прошлой работы.
— Мне сообщили, что всё выдано.
— Нам тоже сообщили.
Он позвал помощника. Тот принёс две записи. Одну подтверждал склад, на другой стояли отметки получателей.
Часть зерна ушла работникам запруды. На мельнице об этом узнали, когда пришли за своим. Ровен трижды обращался за недостающим; каждый раз ему предлагали подождать, пока город возместит расход.
Ирэн сверила даты.
В обычной работе она могла бы предложить собеседникам целиком принять основания решения. Здесь приходилось по отдельности выяснять, что каждый знал, чего не получал и что успел решить за остальных.
За дверью снова заговорили громче.
Ровен убрал свои записи.
— Я починю. Но люди сначала получат то, что заработали. Иначе они уйдут. Дома у них тоже работа.
— А если я велю им остаться?
Мельник некоторое время смотрел на неё.
— Тогда останутся. Только после этого ты будешь сама искать следующих.
Ирэн поднялась.
— Пусть они пока не расходятся. Мне нужно поговорить со всеми.
***
Стол вынесли под навес, где прежде ждали носильщики.
Управляющий городским запасом положил свои записи рядом с мельничными. С другого берега пришла представительница второго города; посланник третьего задержался, и его обещали привести прямо сюда.
Очередь не разошлась. Люди расстелили на мешках одежду, чтобы можно было сесть. Кто-то принёс воду. Двое начали спорить, стоит ли уезжать на ручные мельницы, пока здесь стоят.
— Запас выдан на работы, которые мы все признали общими, — сказал управляющий. — Если бы я остановил насыпь, затопило бы нижние поля.
— Ты мог спросить нас, — ответила женщина со второго берега.
— Пока пришёл бы ответ, рабочие ушли бы.
— Теперь уйдут здесь.
Ирэн дождалась, пока они посмотрят на неё.
— Ты уведомил Ровена, что плату за его людей перенесли?
— Я уведомил склад.
— Он работает на складе?
Управляющий помолчал.
— Нет.
— Сегодня выдайте недостающее. Из той части городского запаса, которой распоряжаешься ты. Возмещение обсудим отдельно.
Он начал объяснять, какие поставки уже назначены. Ирэн попросила перечислить. Дошли до зерна, приготовленного для праздника окончания насыпи.
— Это останется, — сказал он. — Людям обещали.
— Им заплатили за работу?
— Да.
— Ровену тоже обещали. За ним долг старше.
Управляющий поджал губы, но передвинул запись.
Ровен остался стоять возле стены.
— А в следующий раз?
— Для содержания мельницы будет отдельная доля. Её нельзя забирать на другие работы без решения всех трёх городов и уведомления тех, кому должны.
Женщина со второго берега покачала головой.
— Мы вкладывали лес и людей, потому что здесь не будут брать за каждый мешок. У нас есть семьи, которым и так нечего отдавать.
— Долю внесут города, — ответила Ирэн. — Размер будем считать по тому, сколько они привозят. Для тех, кто приходит сам, нужен понятный порядок.
Она попросила Ровена назвать, сколько работы мельница сможет выполнить после ремонта при нынешней воде.
Рядом зашевелились. Люди начали слушать внимательнее, когда речь пошла об их мешках.
Управляющий сразу предложил пропускать городской запас первым.
— Тогда я здесь до осени просижу, — сказал мужчина у столба. — Вы каждый день что-нибудь привезёте.
— Нам нужно кормить работников.
Мужчина поднял небольшой мешок, на котором сидел.
— А мне жену.
Ирэн попросила обоих не добавлять новых объяснений, пока Ровен не закончит.
У мельницы оказалось гораздо меньше свободного времени, чем значилось в городских расчётах. Туда попали полные дни хорошей воды, а последние недели её не хватало. Ровен несколько раз предупреждал об этом; каждый город продолжал присылать зерно по прежнему обещанию.
— Утром берём небольшие семейные мешки, — предложила Ирэн. — Не весь привезённый урожай, а зерно на ближайшую еду. Затем городские партии. Остальное по записанной очереди. Сколько мелких заказов можно принять, назовёт Ровен, когда запустит мельницу.
— Начнут делить большие мешки, — заметила женщина.
— Тогда получат место на ту же семью. Запись остаётся общей. Копию списка каждый вечер забирает другой город.
Управляющий спросил, кто будет за этим следить.
Ирэн посмотрела на очередь.
— Кто уже записывает приезжающих?
Из-за мешков поднялась пожилая женщина с узкой доской.
— Я. Иначе они друг друга за ворот хватают.
Она подошла к столу. На доске стояли имена, названия мест и отметки о грузе. Возле некоторых записей были короткие пояснения.
— Что здесь? — спросила Ирэн.
— Домой ушёл. Завтра вернётся. Его мешок у племянника.
— А это?
— Поставил за себя сына.
Ирэн передала доску Ровену.
— Устроит такой список?
Он просмотрел отметки.
— Если она согласится остаться.
Женщина скрестила руки.
— За целый день мне тоже есть надо.
Ирэн кивнула писцу, и тот добавил ещё одну строку к расходам мельницы.
***
Леда ждала у мостков.
Рядом с ней лежали два мешка; поверх одного была свёрнута мокрая накидка. Увидев Ирэн, она поднялась и широко улыбнулась.
— Я думала, ты до темноты не выйдешь.
Ирэн обняла её. От волос пахло дымом.
В первый год Леда отдала ей комнату над своей лавкой, когда в доме совета меняли прогнившую крышу. Они ели за одним столом; однажды после долгого разговора Ирэн осталась помогать ей разбирать мокрую шерсть. С тех пор Леда иногда заходила без дела, хотя всё чаще они виделись только на ходу.
— Как мать? — спросила Ирэн.
— Опять болит нога. Я её одну оставила. Поэтому и ждала тебя.
Она показала на мешки.
— Проведи с городским зерном. Я сразу заберу и пойду. Мне ещё далеко.
Ирэн посмотрела на очередь. Список уже перенесли под навес. Люди по одному подходили к пожилой женщине.
— Ты записалась?
— Сегодня дошла бы очередь. Пока всё не остановилось.
— Когда запустят, ты останешься на своём месте.
Леда перестала улыбаться.
— Там ещё на два дня.
— Я слышала, как ты говорила, что стоишь сегодня.
— Сегодня второй день. Мальчик привёз вчера. А ночью я пришла его отпустить. Я не хочу оставлять мать ещё на двое суток.
Ирэн вспомнила пояснение у одного из имён: сын вместо матери. Теперь поняла, о ком спрашивала.
— Если тебе не на чем печь хлеб сегодня, можно получить небольшую долю утром.
— Я слышала твой порядок.
Леда опустилась на мешок и поправила накидку.
— Я не каждый день прошу. Ты скажешь, что это для тебя. Никто не станет спрашивать.
Из мельницы вынесли старую деталь. Помощник Ровена едва не задел ею людей на мостках и попросил отойти.
Ирэн помогла Леде передвинуть мешок.
— Станут, — ответила она. — Сегодня станут.
— А если бы я пришла к тебе раньше?
Ирэн не сразу ответила.
Утром, до очереди и разговора, она могла согласиться. Леда ждала бы у мельницы, пока кто-нибудь из сопровождающих не передал её просьбу. Городской управляющий даже не стал бы это записывать.
— Я должна была бы спросить, кого задержат из-за тебя.
— Должна была бы.
Леда повторила слова без злости, но Ирэн услышала в них знакомство с разницей между намерением и поступком.
— Мешки я вперёд не проведу. Могу отправить тебе муку из своего дома. Вернёшь после помола, когда будет удобно.
— Твоя мука тоже из общего склада.
— Мне выдали на содержание дома. Я могу ею распорядиться. Это запишут за мной.
Леда посмотрела на неё.
— Сама-то что будешь есть?
— До твоего помола хватит.
— А если опять сломается?
— Тогда попрошу у тебя зерна. Ручная мельница у нас осталась.
Леда тихо фыркнула.
— У тебя всегда получается найти ещё какую-нибудь работу.
Но накидку развернула и начала складывать вещи.
***
К вечеру колесо пошло быстрее.
Ирэн стояла у входа, пока Ровен слушал работу мельницы. Он поднял руку, заставляя помощников замолчать, постоял так ещё немного и разрешил подавать зерно.
Первый мешок оказался тем самым, из-за которого утром спорили у столба. Рядом с хозяином стояла женщина с пустой корзиной.
Писец прочитал решение вслух. Ирэн остановила его на месте, где размеры долей оставались описаны словами, и попросила добавить срок следующей сверки.
— Через месяц меня здесь может не быть, — сказала она. — По этой записи должны суметь разобраться без меня.
Управляющий городским запасом поставил свою отметку последним.
Ровен спросил, кто заберёт недостающее зерно со склада. Двое помощников тут же вызвались идти. У колеса остался он сам и ещё один работник.
Ирэн собралась уходить, когда пожилая женщина со списком поманила её.
— Леда ушла?
— Ушла.
— Её мешки оставить у племянника?
— Да. Место то же.
Женщина нашла имя, сделала отметку и подвинула доску следующему человеку.
Ирэн вышла на мостки. У поворота ещё виднелась накидка Леды; та шла рядом с посыльным, который нёс муку из дома совета.
Над водой стелилась пыль от первых смолотых зёрен. Вслед за Ирэн на мостки вышел Ровен, позвал носильщика и вернулся внутрь.