Астер вспомнил об уведомлении, когда увидел собственный рисунок чёрной дыры.
За восемнадцать лет в игре накопилось несколько помещений с записями. Одни делали с его слов, другие он писал сам. Большая часть была посвящена вещам, до которых людям ещё предстояло добраться. Между пояснениями о движении тел сохранился небольшой круг, окружённый светом.
Он нарисовал его в первые месяцы, пытаясь объяснить, что значит не видеть сам объект, но узнавать о нём по действию на окружающее.
Сегодня рисунок вернули с вопросом. В подписи не хватало нескольких слов.
Астер дописал их, подвинул доску к остальным и задержал руку.
Гаргантюа.
Когда он выбирал облик, название пришло сразу. Он собирался вернуться к нему после встречи. Потом началась партия, и каждый незаконченный день находил продолжение в следующем.
Астер закрыл запись о завтрашнем занятии.
— Возможность восстановления ещё доступна?
«Доступна».
Ответ появился без задержки.
Он погасил лампу, устроился удобнее и открыл сохранённое уведомление. Перед внутренним восприятием возникло пространство, не связанное с тёмной комнатой.
В нём плавали неровные синие формы.
Некоторые казались плоскими, другие уходили в глубину дальше, чем можно было рассмотреть. На поверхности одной дрогнул свет. Астер приблизился вниманием и различил за синим слоем что-то прямоугольное.
— Что это?
«Фрагменты памяти, подготовленные к восстановлению».
— А синее?
«Грубая визуализация состояния фрагментов. Физической оболочки нет».
Астер изменил точку восприятия. Синие формы остались на местах. Внутри ближайшей на мгновение проступила полоса белого света, затем исчезла.
— Ты можешь соединить их сама?
«Соединение должен выполнить пользователь».
Он выбрал фрагмент.
Возник звук, оборванный на середине. За ним — тёплая поверхность под ладонью. Обе детали показались знакомыми, но не складывались в место.
Астер нашёл рядом другой участок. Синий слой разошёлся достаточно, чтобы открыть край экрана.
Звук продолжился.
***
Он сидел на полу, прислонившись к дивану.
На коленях лежала подушка. Дома было темно; свет шёл только от экрана и узкой щели под дверью. Где-то за стеной работала вода.
На экране двигался корабль.
Астер попытался посмотреть на изображение так, как привык смотреть сейчас, развернуть сведения о нём, сопоставить кривизну света со знакомыми моделями. Вместо этого почувствовал, что сжал край подушки.
Он уже знал, что появится дальше.
Тёмная область, свет над ней, искривлённые линии. Знакомое название прозвучало вместе с чужими голосами из фильма и вдруг заняло своё место.
«Интерстеллар».
Он смотрел его впервые.
Это знание оказалось простым и полным. В комнате не было наблюдателя, изучающего давно записанную жизнь. Он сидел на полу, боялся пропустить движение на экране и сердился на свет, который загорелся в коридоре.
— Ты ещё не спишь?
В дверях стояла мать.
— Тут скоро.
Она посмотрела на экран.
— Ты говорил это до того, как я пошла мыть посуду.
Он подтянул подушку выше, будто от этого разрешат досмотреть.
Мать прошла к дивану и села рядом. Осталась до конца.
Потом на экране появились титры. Он ещё долго не двигался. Комната вернулась постепенно: стол, оставленная кружка, шум за окном. Всё было слишком близко после того, что он только что увидел.
— Я хочу туда, — сказал он.
Мать спросила куда, и пришлось искать слова.
Он не имел в виду чёрную дыру. Ещё не умел представить, что для такого полёта потребуется. Хотелось оказаться среди людей, которым можно подняться с Земли и увидеть её снаружи.
— Космонавтом, — произнёс он наконец. — Хочу стать космонавтом.
Мать не стала смеяться.
— Тогда завтра тебе всё-таки придётся встать.
Он пообещал, что встанет.
***
Синий слой сомкнулся, но воспоминание осталось.
Астер мог снова вызвать комнату. Помнил, как давил на локоть край дивана, как хотелось возразить матери и как важно было произнести желание вслух.
У названия фильма появились место, время и собственный голос.
Несколько соседних фрагментов изменились. Прежде они оставались глухими, теперь в одном проступило окно, в другом — освещённый коридор.
Он потянулся к коридору.
Под пальцами оказалась папка.
***
Женщина за столом уже всё объяснила.
Он попросил повторить, потому что в первый раз услышал только результат.
Она подвинула к нему заключение и показала нужное место. В допуске отказано по состоянию здоровья.
— Это можно пересмотреть?
Она ещё раз посмотрела документы.
— Сейчас оснований нет.
Он задавал вопросы. О дополнительных обследованиях, о другом решении, о том, какие варианты вообще остаются. Женщина отвечала спокойно, без желания поскорее закончить разговор. От этого слова не становились легче.
В коридоре ждали другие люди. Когда он вышел, кто-то поднял голову и тут же отвёл взгляд.
На улице было светло.
Он дошёл до остановки, проверил маршрут и понял, что прочитал его несколько раз, ничего не запомнив. Телефон напомнил о сообщении, на которое следовало ответить.
«Как прошло?»
Он убрал телефон.
Чуть позже всё-таки достал и написал, что не прошёл.
Потом ещё долго держал палец над отправленным сообщением. Казалось, следовало объяснить больше: сколько готовился, почему не сможет просто прийти снова, что теперь собирается делать.
Последнего он не знал.
***
Астер отпустил фрагмент.
В тёмной комнате настоящее тело лежало неподвижно. Он чувствовал край постели, собственное дыхание, далёкие звуки ночного города. По другим связям продолжалась привычная деятельность его внеигровых воплощений. Ни одно из этих ощущений не убрало тяжести, оставшейся от папки с заключением.
Он знал многое о Земле. Мог восстановить научные доказательства, которыми давно пользовался. Но до этого момента не помнил, кому написал в тот день и как трудно было признать, что желанный путь закрыт.
Отказ принадлежал ему так же, как желание после фильма.
Астер вернулся к синим формам.
Связь между ними больше не приходилось искать наугад. Одна вела к комнате с книгами, другая — к окну поезда. Он выбрал ту, за которой различил собственные записи.
Вспомнил, как искал учебные программы. Как сравнивал то, чем хотел заниматься, с тем, чему ещё нужно было научиться. Не в один вечер и не с готовым решением.
Однажды он сидел напротив преподавателя, который листал принесённые записи. В коридоре ждали люди; кто-то заглянул, спросил, долго ли ещё, и закрыл дверь.
— Вы хотите заниматься наблюдениями?
Он ответил, что хочет заниматься астрономией, и услышал, как широко это прозвучало.
Преподаватель развернул один из листов к нему.
— Тогда начнём с этой задачи. Здесь у вас результат есть, а я не вижу, как вы его получили.
Пришлось объяснять. На середине он обнаружил пропущенное допущение и попросил чистый лист. Разговор занял больше времени, чем обещали людям за дверью.
Позже он вышел в коридор с несколькими пометками и условием вернуться, когда закончит. Сначала подумал о том, что дома опять придётся сидеть до ночи. Уже на лестнице остановился, открыл записи и перечитал назначенную задачу.
Ему хотелось начать сейчас.
Астрономия ещё долго оставалась связана с прежним желанием. Но всё чаще появлялась работа, ради которой он забывал, почему когда-то выбрал именно её.
Фрагменты соединялись неровно. Некоторые возвращали несколько минут, другие — только разговор или ощущение знакомого пути. Он не пытался заполнить промежутки выдуманным продолжением.
Наконец под ногами хрустнул снег.
***
К обсерватории он подошёл, прижав ворот к шее.
У входа пришлось вытряхнуть снег из ботинка. Внутри пахло нагретой пылью и чаем. Из рабочей комнаты позвали, чтобы он закрыл дверь: холод уже шёл по полу.
— Я вижу, ты всё-таки добрался.
— Дорогу расчистили только до поворота.
Сотрудница у монитора подвинула ему кружку.
На экране были данные предыдущих наблюдений. Одну серию испортила погода. Он ещё по дороге думал, что с ней можно сделать, теперь сел и начал разбирать пометки.
Разговор продолжался без особой важности. Кто сменится утром, успеет ли приехать машина, кто опять оставил пустую упаковку рядом с чайником.
В какой-то момент он вышел посмотреть на небо.
Над зданием было ясно. Холод заставил сразу убрать руки в карманы. Он постоял у стены, дождался, пока глаза привыкнут к темноте, и нашёл знакомые звёзды.
Внизу зажглось окно. Изнутри постучали по стеклу, подзывая его обратно.
Он вернулся к работе.
Понадобилось поправить план наблюдений. Они поспорили о том, какой задаче отдать оставшееся хорошее время, проверили расчёты и выбрали порядок. Потом стало тихо: каждый занялся своим.
На краю стола остывал чай.
Он взял кружку, почувствовал тепло сквозь ручку и услышал, как сотрудница задаёт вопрос.
Вопрос оборвался на первом слове. Рабочая комната исчезла.
***
Перед Астером снова были синие фрагменты.
Он попытался вернуть последние мгновения. Получилось: стол, кружка, данные. Продолжения не было.
«Для подготовки следующих фрагментов до читаемого состояния требуется время».
— Сколько?
«Информация не разархивирована».
Астер задержался на ответе.
— Раньше ты говорила, что информация бесполезна для пользователя.
«Причина отсутствия ответа уточнена. Запрошенные сведения не разархивированы».
— Ты не могла сказать это раньше?
«Сведения о состоянии архива частично восстановлены при подготовке текущего участка».
Он перечитал ответ. За ним не последовало ни оправдания, ни нового пояснения.
Астер попросил показать, что сейчас доступно ему самому.
Рядом с памятью возникло представление алгоритмов мышления. Сначала он принял его за привычную общую схему, подобную тем, которые встречал в открытых материалах Континуума. Затем начал рассматривать связи.
Различие было видно уже на доступном участке. Многие вспомогательные операции не требовали отдельных повторных обращений к одним и тем же сведениям. Перестройка связей выглядела гораздо экономнее знакомых ему описаний. Он понимал назначение нескольких процессов, но не мог уверенно проследить всё даже в открытой части.
Большая область оставалась закрытой.
«Недоступно: девяносто процентов».
— Они продолжают работать?
«Нет. Неактивны».
— Почему?
«Информация не разархивирована».
Астер не стал угадывать назначение участков по их расположению. Сохранил доступное представление и вернулся к памяти.
Теперь за синими формами находилось несколько мест, в которые он действительно мог вернуться. Комната после фильма. Остановка. Рабочий стол в обсерватории.
Он выбрал последнее воспоминание и ещё раз прожил дорогу по снегу.
На этот раз не пытался дойти дальше обрыва.
Когда Астер открыл глаза, в щели ставни уже посветлело. Лампа оставалась погашенной. На столе лежали записи для завтрашнего занятия, которое теперь предстояло начать через несколько часов.
Он сел и подтянул к себе доску с рисунком.
Гаргантюа больше не была названием, появившимся без причины.
Астер ненадолго положил ладонь на край стола. Потом повернул доску чистой стороной и записал то, что не хотел потерять между следующими днями.