Линь не понравилось, как Нарен держал её книгу.
Он положил её поперёк колен и загнул страницу большим пальцем. Когда-то она отругала бы за это ученика. Сейчас заметила, что смотрит на палец, потому что спорить о написанном уже трудно.
За открытым окном скребли стену. Рабочие снимали старую вывеску: совет переселялся в соседний дом, где не приходилось подниматься по лестнице.
— Это оставь, — сказала она.
Нарен перестал читать.
— Что именно?
— Вторую ступень обучения. Ты вычеркнул весь новый набор.
— На год.
Он произнёс это без нажима, как человек, который уже несколько раз объяснял одно и то же и собирался объяснить ещё раз. На собрании его выбрали вести общие дела со следующего месяца. До этого он восстанавливал речные пристани после двух тяжёлых половодий. С Линь они работали достаточно долго, чтобы не начинать каждый спор с заверений в уважении.
— Если перестанем готовить учителей, через несколько лет некому будет работать в новых школах.
— Я не закрываю подготовку. Старшие закончат. Новых сейчас негде поселить.
— Верхний дом.
Нарен посмотрел в окно.
— Туда переселяют семьи с низкого берега.
— До осени.
— Мы обещали им вернуться до прошлой осени.
Линь знала. Прежняя пристань уже стояла, зато дорога к ней после каждого дождя снова уходила под воду. Семьи жили у родственников, в пустых кладовых, в комнате над общей кухней. Она видела расчёты, по которым их новый квартал следовало строить выше. Видела и то, во сколько он обойдётся.
Нарен разогнул страницу.
— Здесь можно было бы разместить ещё две семьи.
Он имел в виду её дом.
— Здесь разместят, — ответила Линь. — Мы это решили.
— Знаю.
Какое-то время слышался только скребок за стеной.
Начинался шестидесятый год партии. В Нижнем уже редко находился человек, помнивший первое собрание семи поселений. Даже взрослые дети тех, кто когда-то спорил с Линь о зерне и крыше для занятий, привыкли к ней как к части самого города. Она могла уйти из совета, но её всё равно искали бы, когда решение кому-нибудь не нравилось.
Тело наконец делало за неё то, чего не могли сделать решения собраний. Сначала она перестала ходить на дальний берег. Потом стала пропускать утренние встречи. Теперь Нарен приносил документы сюда.
— Вчера пришли из нижней школы, — сказал он. — Просят разрешить учить вечером.
— Они и так могут выбирать время.
— Просят масла для светильников. Если семья переселилась на верхний берег, ребёнок полдня идёт туда и обратно. Днём он нужен дома.
Линь закрыла глаза. Она могла представить несколько лучших решений. Каждое требовало людей, жилья, времени. Всё это уже было кому-то обещано.
В ящике у кровати лежал её собственный расчёт. В нём новый квартал заканчивали раньше. Теперь от этого расчёта Нарену достались обещания, а материалы приходилось искать заново.
— Принеси записи по вечерним занятиям.
— Завтра.
— Сейчас.
Нарен не двинулся.
Она открыла глаза и увидела у него в руках маленький лист. Он вынул его из книги ещё в начале разговора.
— Хотела посмотреть, сколько ты продержишься, — сказала Линь.
Нарен улыбнулся, но лист всё-таки отдал.
***
Вечером пришла Иста.
Она поставила у кровати корзину и долго искала в ней свёрток. Волосы у неё стали совсем седыми. Линь помнила худую девочку с лодки и каждый раз невольно задерживалась на её лице, словно требовалось заново сопоставить два изображения.
— Тави велела передать, что не приедет до конца дождей.
— Я получила её письмо.
— Она сказала передать ещё раз. Ты иначе решишь, что она передумала.
Линь усмехнулась.
В свёртке оказалась старая дощечка. На ней ещё различались строки, между которыми втиснули маленькую лодку.
— Ты хранила её?
— Мать хранила. Потом я нашла среди её вещей.
Рисунок Линь помнила лучше слов. Иста нарисовала лодку после урока, пока ждала, когда за ней придут. За это время успела исправить в своей работе две ошибки и добавить человека на корме.
— Мы собирали старые работы для новых учителей, — сказала Иста. — Эту я пока не отдала.
— Почему?
— Здесь плохо видно написанное. А лодка хорошая.
Линь рассмеялась, закашлялась и подняла руку, когда Иста потянулась к воде. Чашку она ещё могла взять сама.
— Нарен остановит набор, — сказала она после паузы.
— На верхнем берегу знают.
— Ты согласна?
Иста села ближе.
— У меня двое учеников собирались ехать. Я хочу, чтобы они поехали. Но сестра одного из них с детьми до сих пор спит у нас за занавеской.
— Можно найти другое место.
— Можно. Мы ищем.
Она не просила Линь решить это за неё. Вынула из корзины ещё несколько работ, показала, как теперь дети записывают длину пути по реке. В одном месте ученица зачеркнула верный ответ и поверх написала неверный. Иста ещё не успела спросить почему.
Когда она ушла, Линь оставила дощечку у кровати. Лодка смотрела носом к окну.
***
Последним звуком этой жизни оказался дождь.
Линь слышала, как кто-то вошёл, чтобы прикрыть окно. Хотела сказать, что ей не холодно, но слова уже не вышли.
Потом она стояла возле кровати.
Дождь по-прежнему шёл. Женщина у окна обернулась на движение другой женщины, вошедшей из коридора. Обе смотрели мимо Линь.
Перед ней появилась короткая строка об окончании первой жизни. Ниже открылась панель государства. Привычный доступ к справочным сведениям остался, но возможности действовать через тело больше не было.
Линь опустила руку к дощечке. Пальцы прошли сквозь край.
Она убрала руку.
В соседней комнате кто-то искал Нарена. Сначала тихо, потом громче. Мальчик у входа всё ещё ждал, когда ему вернут принесённую корзину; одна из женщин вспомнила о нём и вышла.
Линь задержалась возле окна. Теперь она могла оказаться на другом конце планеты, не считаясь ни с дождём, ни с дорогой. Вместо этого пошла через дверь следом за женщиной.
***
Нарен собрал совет через несколько дней после похорон.
Линь пришла раньше всех и по привычке остановилась возле своего места. На столе лежали чужие записи. Её книга стояла на полке у стены; палец больше не удерживал загнутую страницу.
— Жильё начинаем до холодов, — сказал Нарен, когда сели остальные. — Подготовку нового набора переносим.
Представитель верхнего берега возразил первым. Его поселение уже выбрало будущего преподавателя. Потом женщина от нижних школ потребовала назвать, кому достанется масло для вечерних занятий.
Спор пошёл сразу в нескольких направлениях. Линь успела рассердиться на Нарена за плохо подготовленное начало, затем заметила, что он даёт им договорить. Она сама обычно прерывала раньше.
— Верхний дом остаётся для переселенцев, — повторил он. — Существующие школы сохраняют свою долю. Средства на новый набор разделим между жильём и занятиями на местах. Следующей весной вернёмся к набору с расчётом, который сможем выполнить.
— Следующей весной понадобится ещё что-нибудь, — сказала женщина.
— Поэтому запишите срок сейчас.
Он подозвал писца. Линь чуть было не сказала, где лежит другой лист.
Принятое решение отличалось от того, которое она готовила. Школы получали меньше, чем она хотела. Жильё — больше. Новых преподавателей на год становилось меньше, зато детям с нижнего берега обещали занятия возле нового квартала.
В панели появилось ожидающее выбора направление дальнейшего развития обучения. Линь просмотрела доступные сведения. Сохранился и подготовленный при ней путь углублённой подготовки, и расширение начального обучения в поселениях. Ни один выбор не позволял отобрать дом у семей или диктовать Нарену завтрашний распорядок.
Она задержалась над вторым направлением.
За столом ещё говорили. Писец попросил повторить условие о весеннем наборе, потому что два человека одновременно предложили разные сроки.
Линь выбрала распространение начального обучения.
Нарен не поднял головы. Никто не замолчал. Он ждал, пока писец закончит строку.
***
Через неделю Линь вернулась к своему дому.
У входа сушили детскую одежду. Двое мужчин переносили кровать в дальнюю комнату и спорили, пройдёт ли она боком. В комнате, где Линь принимала Нарена, стояли незнакомые сундуки.
Дощечки возле окна не было.
Она нашла её в школе. Иста сидела за столом, а рядом молодой учитель раскладывал старые работы для завтрашних занятий. Он взял дощечку, повернул к свету.
— Можно детям дать продолжить этот рисунок? Здесь есть место.
Иста подумала.
— Сначала пусть попробуют прочитать.
Учитель подвинул дощечку к другим.
Линь осталась у стены, пока они обсуждали урок. Она уже могла уйти, но хотела услышать, что они придумают с лодкой.