Из всего, что Астер собирался успеть в этой жизни, последним на стол попал вопрос о бумаге.
Он ожидал другой разговор. На верхнем листе лежала незаконченная программа подготовки исследователей, ниже — разделы, которые он годами собирался привести в порядок. Орина принесла образец нового издания и положила его поверх.
Край страницы уже начинал расползаться.
— Это после одной поездки, — сказала она.
Астер осторожно приподнял лист. На пальце осталось волокно.
— Плохо просушили?
— Мы проверили. Партия другая. Печатники взяли то, что могли купить вовремя.
— Почему мне не сказали?
— Мы сейчас говорим.
Орина села. За десятилетия их разговоры стали короче. Она давно руководила обсерваторией и теперь занималась ещё несколькими исследовательскими домами. Сюда приходила с тростью; оставляла её возле двери, будто в этой комнате можно было пока обойтись без неё.
Шёл сто двадцатый год партии. За окном шумела улица, проложенная там, где Астер в первую весну ходил между огородами. Внизу открыли лавку приборов. Из неё доносился спор о заказе: покупатель считал, что заплатил за готовую вещь, мастер — что только за работу над ней.
— Сколько экземпляров? — спросил Астер.
— Почти всё издание. Дальним школам отправили в ящиках. Они ещё не успели сообщить.
На странице были напечатаны его слова о наблюдениях. Он узнал предложение, которое когда-то исправлял вслух, пока писец пытался поспеть за ним.
— Придётся повторить.
— Да. Поэтому я пришла. Средства нужны сейчас.
Астер посмотрел на программу под расползающимся образцом. Деньги на её первый набор уже обещали.
— Сколько можно сохранить?
Орина вынула второй лист.
***
Несколько дней спустя его повезли к печатникам.
Врач согласился после долгого разговора, но запретил подниматься по внутренней лестнице. Астеру вынесли стол во двор. Это вызвало больше суеты, чем сам приезд: стол пришлось развернуть, чтобы над ним можно было натянуть навес.
Продление жизни отодвинуло её конец гораздо дальше, чем позволило бы первое тело без лечения. Для этого на Ардене успели вырастить собственных врачей и создать то, чего не было в начале партии. Однако последнее лечение уже не вернуло прежней силы. Врач оставил рядом сопровождающего и сказал, когда за ним приедут.
Астер не стал спорить. За пределами роли его сознание не старело. Здесь каждый лишний час на ногах мог отнять следующий день.
Он попросил только придвинуть стол к открытой двери. Оттуда были видны руки печатника: тот поднимал свежий лист, осматривал и передавал следующему работнику. На столе уже лежало несколько отбракованных страниц.
Из мастерской вынесли два тяжёлых тома. За ними пришла женщина с испачканными краской руками.
— Это образцы для повторной печати. Мы ещё ничего не переставляли.
Орина открыла первый том.
— Этот раздел можно отдельно.
— Тогда придётся менять указатель.
— Поменяем.
Астер провёл пальцем по строкам. Рядом стояли небольшие пометки, которых он не писал.
— Кто добавил?
— Преподаватели, — ответила Орина. — Просили объяснить, какие знания нужны перед каждой темой.
— Здесь не хватает двух.
Она придвинула к нему карандаш.
Он дописал названия. Последнюю букву пришлось обвести: рука ослабела раньше, чем закончилась строка.
Женщина из мастерской сделала вид, что рассматривает соседний лист.
— Мы можем напечатать всё заново, — сказала она. — Но тогда до конца года больше ничего крупного не возьмём.
— Нам не нужно всё сразу, — ответила Орина.
Астер поднял голову.
Она разложила страницы в три стопки. Учебные части, справочные, незаконченные. Последняя оказалась выше, чем ему хотелось.
— Это нельзя выбросить, — сказал он.
— Никто не предлагает выбрасывать. Сохраним. Но печатать начнём с того, что люди используют сейчас.
— Потом скажут, что остальное не нужно.
— Некоторые уже говорят.
Он посмотрел на неё.
— Ты согласна?
Орина подвинула одну из страниц.
— Я три года пытаюсь понять, как начать вот это. И не нашла человека, который сможет вести работу. Если напечатаем ещё двадцать экземпляров, человек не появится.
Она говорила без прежней настороженности. Когда-то проверяла по его лицу, не совершила ли ошибку. Теперь ждала ответа, чтобы продолжить своё дело.
Из мастерской вышел молодой работник, попросил пропустить тележку. Им пришлось встать и подвинуть стол. Астер не сразу сумел подняться; сопровождающий подхватил его под локоть. Пока тележка проезжала, женщина унесла готовые листы обратно под крышу.
— Начните с первого раздела, — сказал Астер, когда они снова сели. — Незаконченные сохраняйте вместе с вопросами. Не только с моим текстом.
Орина кивнула и стала договариваться о сроках.
***
Линь пришла вечером.
Он заметил её возле двери, когда врач убирал со стола свои вещи. Она ждала, пока тот уйдёт, хотя мешать ему не могла.
— Сегодня не буду просить тебя записывать, — сказала она.
— Тогда расскажи что-нибудь, чего не стоит записывать.
Линь задумалась.
— У Вела в одном городе поставили ему памятник. Он сходит смотреть каждый раз, когда его переделывают.
— Часто?
— Второй раз. Сначала жителям не понравилось лицо. Теперь решили, что он должен смотреть в сторону моря. Пришлось менять место.
Астер улыбнулся.
— А он что думает?
— Ему больше нравилось первое. Оттуда видна площадь.
На улице закрывали лавку. Скрипнул ставень, затем второй.
— Ты оставил распоряжения? — спросила Линь.
— Те, которые ещё мог оставить. Остальное будут решать без меня.
— Я после конца жизни всё возвращалась слушать собрания. Несколько раз хотела перебить.
— Сейчас уже не хочешь?
— Хочу. Реже.
Астер посмотрел на незаконченные листы.
— Будешь приходить сюда?
— Первое время.
— Я хотела сказать, что привыкнешь. Но ты и так знаешь.
Он помолчал.
— Знать заранее оказалось мало.
Линь осталась у окна. Они говорили о её северных городах, о дорогах Ардена, о том, как изменился голос Ориного помощника, который когда-то приносил фонарь. Астер не пытался удержать каждую мысль. Иногда давал разговору уйти туда, куда она его вела.
Когда врач вернулся, Линь отошла. Астер закрыл глаза и послушал, как тот разговаривает с сопровождающим. Завтрашних посетителей просили перенести.
***
Его первая жизнь закончилась на рассвете.
Астер получил уведомление, увидел своё неподвижное тело и открыл панель. Государство продолжало жить. Ожидавшие решения вопросы остались, но распоряжаться через прежнюю должность он больше не мог.
За окном двое людей подняли ставень лавки. Один ушёл за водой, второй долго пытался сдвинуть заевший засов.
Линь появилась рядом, когда Астер вышел во двор.
— Останешься?
— Да.
Она не стала спрашивать насколько.
***
Через несколько недель Орина собрала людей в нижнем зале обсерватории.
Астер узнал только часть пришедших. Они представляли школы, мастерские, лечебные дома. На большом столе лежала его программа, рядом — новый список расходов. Место во главе стола осталось пустым лишь до тех пор, пока туда не поставили ящик с образцами печати.
— Начнём с двух направлений, — сказала Орина. — Остальные пока не открываем.
Мужчина из речного города сразу возразил. Его мастерская готовила инструменты для третьего. Он уже нанял людей.
Орина выслушала его, нашла в списке нужную строку. Спорили долго. Астер прошёл к окну. Отсюда было видно новую лестницу; её наконец пристроили снаружи, расширив проход к наблюдательной площадке.
— Астер хотел закончить весь круг подготовки, — произнёс кто-то за столом.
Он обернулся.
Орина держала раскрытую тетрадь.
— Да. Здесь записано, сколько для этого нужно людей. Назовите тех, кто возьмёт занятия с весны.
Назвали троих. Одного пришлось вычеркнуть: он уезжал. Потом женщина из лечебного дома предложила начать совместный курс, используя часть уже выделенного времени. Речной мастер согласился перенести заказ, если его работников допустят на эти занятия.
В панели Астера оставалась возможность определить направление исследований. Он просмотрел доступные пути и сохранил внимание на приборах для точных наблюдений и измерений. Это могло поддержать работу, о которой они спорили. Назначить преподавателя вместо них он не мог.
Линь подошла, когда участники начали расходиться.
— Они оставили меньше половины.
— На первую весну.
— Ты повторяешь Орину.
— Она считает лучше меня. Знает, кто действительно придёт.
Он задержался у стола. В незаконченной главе стоял вопрос, который собирался разобрать сам. Орина вложила рядом чистый лист и написала имя другого человека.
Астер не знал, сколько тот успеет сделать.
Орина собрала тетради, позвала помощника и попросила отнести их наверх. Ящик с печатью они оставили внизу: завтра за ним должны были прийти из школы.
Астер вышел следом. У лестницы пришлось остановиться, пропуская людей, прежде чем он вспомнил, что теперь мог пройти сквозь них.