Тея дважды проверила дату на семейной записи.
Пятьсот пятидесятый год. Тот самый день, когда ушёл строительный аппарат.
Ивар на изображении сидел у стены, а не возле большого экрана. Говорил негромко. На последних словах кто-то прошёл перед камерой, оставив в кадре чужое плечо.
— Если им понадобится изменить наш план, пусть меняют. Только пусть знают, почему мы выбрали этот.
Тея остановила запись.
На её собственном экране было семьсот пятьдесят. От отправки аппарата до сегодняшнего вылета прошло двести лет.
Ивар приходился ей далёким предком. В семейных рассказах он давно стал человеком, который начал дорогу. В рабочих документах его имя встречалось гораздо реже. Там были другие люди: менявшие программу аппарата, принимавшие сообщения, переделывавшие ближнюю установку, спорившие о том, стоит ли продолжать.
Мать Теи работала со сведениями, пришедшими после развёртывания оборудования у Талы. В детстве Тея не понимала, почему новая картинка так важна. На ней была маленькая серая планета, похожая на сотни других изображений. Мать смотрела на неё весь вечер.
Теперь Тея должна была туда отправиться.
***
Ей поручили первую смену дальней станции.
Людей везли не вместо новой автоматики. Они должны были принять построенное ею место, начать собственные работы и подготовить постоянное присутствие. Аппарат создал вторую опору и нужную для её содержания инфраструктуру, но человеческая жизнь в проекте всё ещё существовала в виде помещений, запасов и расчётов.
На корабле с Теей летели специалисты, оборудование для жилой части и груз, который до открытия линии пришлось бы отправлять к другой звезде на многие десятилетия.
Сав, один из инженеров смены, принёс ей уточнённый список.
— Это не поместится в первую разгрузку, — сказал он.
Тея просмотрела выделенное.
— Тогда пойдёт следующей.
Он не сразу ответил.
— Непривычно.
Она поняла, о чём он.
Несколько лет они обсуждали состав единственного первого груза так, будто после него не будет ничего. Каждый хотел взять запас, который прикроет собственную неизвестность. Теперь в расписании стояло второе судно. Потом третье. Поставки требовали денег и работающей линии, но уже не отдельной жизни на каждую.
— Возьми то, без чего нельзя принять жилую часть, — сказала Тея. — Остальное оставим в готовности здесь.
Сав кивнул и унёс список.
***
Мать дождалась её у входа на корабль.
На этот раз не было церемонии с семейными речами. До посадки оставалось мало времени, и Тея сама попросила приехать без гостей.
— Ты взяла запись? — спросила мать.
— Да.
— Всю или только последние слова?
— Всю. Там почти час ждут начала.
Мать улыбнулась.
— Можно и этот кусок. Чтобы не думали, будто они сразу произнесли речь и улетели.
Она протянула небольшую коробку с домашней едой. Тея посмотрела на неё, затем на мать.
— У нас там будет кухня.
— Я знаю.
— И поставки.
— Я знаю.
Тея убрала коробку в сумку.
Мать заглянула ей за плечо. По проходу переносили последний ручной груз. Человек у двери несколько раз сверялся с перечнем, всякий раз пропуская следующего.
— Пришлёшь, как устроишься?
— С первым возвращающимся судном. Если раньше не получится.
— Не только вид из окна.
Тея кивнула.
Они обнялись. На мгновение она снова почувствовала, как мать придерживает её, словно в детстве возле высокой ступеньки. Потом руки разжались, и Тея пошла к кораблю сама.
***
Астер ждал возле ближней опоры.
После отправки аппарата люди ещё долго не могли знать, что происходит у Талы сейчас. Получали сообщения о прошлом, сверяли их с прогнозами, посылали новые указания с учётом того, что ответ придёт нескоро.
Первую версию здешней установки успели значительно переделать. Дальний комплекс расширял себя за счёт местного сырья. Работа не закончилась, когда он сообщил о прибытии, и не закончилась после первого согласованного обмена данными между опорами.
Теперь линия была готова принять корабль.
Астер видел его сбоку: небольшое светлое судно на фоне сооружения, которое строили поколения. Перед самым входом корабль казался остановившимся. Потом продолжил движение и ушёл с обычного изображения.
В панели маршрут сменил состояние. Рядом с ним оставались сведения о содержании, доступной перевозке и следующих расходах.
Астер задержался на новой отметке и последовал за кораблём.
***
Тея ждала сильного ощущения.
Возможно, поэтому первым заметила, что Сав перестал постукивать пальцем по краю кресла. Потом увидела, как изменилась картина впереди. Звёздный фон на наружном изображении перестал совпадать с тем, который она выучила за месяцы подготовки.
Обычного полёта между двумя такими видами им не хватило бы на всю жизнь.
Командир сообщил о выходе из линии. До станции оставался подлёт в местном пространстве.
Сав повернулся к ней.
— Всё?
Тея посмотрела на карту. Потом снова на звёзды.
— Мы у Талы.
Он откинулся в кресле и закрыл глаза. Кто-то позади засмеялся, но сразу попросил не загораживать экран.
Тея нашла светлую точку станции. Дальше виднелась серая планета. Её поверхность нельзя было принять за пригодное для прогулки место; все живые люди этой системы пока находились в их корабле.
Впереди работало то, что построил аппарат, ушедший двести лет назад.
***
Первой на станцию ступила не Тея.
Она остановилась у входа, чтобы пропустить человека с большим ящиком. Тот благодарно кивнул и пронёс его в коридор, где ещё никто не жил.
Сав вошёл следом.
— Поставь правее. Здесь проход.
Человек поставил левее. Пришлось объяснять заново.
Тея рассмеялась и наконец переступила порог.
Внутри было прохладнее, чем на корабле. Свет горел ровно; помещения казались слишком чистыми. На стене уже отображались состояние станции и изображение местного пространства. Рядом начинался проход в жилую часть.
Кто-то позвал её: привезённое медицинское оборудование следовало оставить в другом помещении. Она помогла перенести коробку, сверилась с планом и только потом дошла до общего окна.
Тала выглядела непривычно. Не потому, что была особенной звездой. Просто эта звезда находилась там, куда прежде приходили лишь автоматические аппараты, а сведения о ней возвращались с многолетней задержкой.
Тея подняла руку и увидела своё отражение поверх света.
Астер стоял по другую сторону окна. Она не могла его заметить.
Он вспомнил, как когда-то смотрел фильм и хотел стать космонавтом. В обрывке собственной человеческой жизни между этим желанием и небом оказались вещи, которые он не смог изменить. Здесь люди тоже не получили готовой дороги. Но дошли до места, которое прежде могли только показывать на карте.
Тея отвела взгляд первой. В коридоре снова спросили, где оставить груз.
***
Домашнюю коробку открыли за первым общим столом.
Сначала Тея собиралась убрать её к себе, потом не нашла свободного места в сумке и поставила рядом с привезённой посудой. Кто-то спросил, что внутри. Через несколько минут от содержимого осталось меньше половины.
— Мать просила передать, что здесь есть кухня, — сказала Тея.
Сав посмотрел на коробку.
— Очень полезная просьба.
Запись домой она начала с этого стола. Показала людей, открытые контейнеры, куртки, которые ещё не успели убрать. Один из специалистов помахал и попросил снять заново: у него был полный рот.
Тея оставила и этот кусок.
— Долетели, — сказала она. — Сейчас готовим жилую часть. Здесь пока не очень понятно, где чьё место, но уже лучше, чем час назад.
Она хотела повернуть изображение к окну и остановилась.
— Вид пришлю отдельно. Ты просила не только его.
Запись отправили с возвращающимся кораблём.
***
На следующий рейс у станции уже ждали груз.
Это было важнее торжественного объявления. После нескольких суток работы люди знали, что именно им нужно, чего взяли слишком много и что следовало попросить ещё на Ардене.
Вместе с новым оборудованием Тея получила ответ матери.
Та сидела в домашней комнате. На столе стояла такая же коробка, как привезённая на станцию.
— Я увидела, что вы всё съели, — сказала она. — Значит, в следующий раз положу больше.
Тея остановила изображение и посмотрела на время записи.
Мать отвечала на слова, которые она произнесла уже здесь, под другой звездой. Не на сообщение многолетней давности и не на заранее приготовленное прощание.
Тея вернула запись к началу. Спросила вслух, зачем мать снова приготовила столько, и тут же вспомнила, что та пока не слышит её. Улыбнулась, открыла ответ и попросила в следующий раз показать весь домашний стол.
Сав позвал её к разгрузке.
— Иду, — ответила Тея.
Астер остался у окна, пока люди расходились за своими делами. Станция больше не была только дальней опорой на схеме. Теперь здесь оставались те, кому завтра понадобятся вода, еда, свободный проход и следующий корабль.