Марас вернулся к двери, услышав своё имя.
В коридоре стояла женщина с ребёнком. Он узнал её по яркому рукаву: вчера она держала этим рукавом створку грузового подъёмника, пока соседи вытаскивали вещи.
— Скажи им про жильё, — попросила она.
— Скажу.
— Не про следующее строительство. Про наше. Чтобы разрешили закончить за наши деньги.
Он кивнул.
Мальчик возле неё держал маленькую модель корабля и всё пытался посадить её на гладкие перила. Мать придерживала его за плечо, не замечая, что мешает выровнять крылья.
Марас пошёл дальше. В зале уже ждали представители правительства и общей службы межзвёздного сообщения. Его место оставили с краю стола, возле окна. Отсюда были видны новые жилые кварталы Элмара, между которыми пока лежали незастроенные полосы.
На девятисотом игровом году колония цивилизации Линь больше не помещалась в порядок, по которому её основали.
***
Марас не начал с требований.
Он показал изображение дома. На нижнем этаже окна уже светились, верхние оставались тёмными. В соседнем корпусе подняли стены, но работы остановили.
— Договор с поставщиком есть. Деньги есть. Разрешения использовать их на этот заказ нет.
Человек напротив перестал листать материалы.
— Средства входят в общий план.
— Их собрали здесь на жильё.
— И часть ваших прежних расходов оплатили из общего плана. Опору сообщения, первые перевозки, оборудование.
Марас убрал изображение.
— Мы не предлагаем забыть этот долг. Мы предлагаем перестать спрашивать вас о каждой покупке после того, как внесли свою долю.
На Элмаре работали собственные мастерские, службы снабжения, исследовательские группы. Часть заказов можно было выполнить ближе, договорившись с соседними поселениями. Однако торговые соглашения и крупные расходы по-прежнему утверждали через правительственные учреждения, созданные для первых лет заселения.
Когда колонии не хватало почти всего, такой порядок помогал. Теперь Марас тратил недели на объяснение расходов людям, которые знали Элмар по отчётам.
— Вы хотите свой бюджет и право заключать внешние сделки, — сказала представительница финансовой службы. — А общие обязательства останутся у государства?
— Общие останутся общими. За наши будем отвечать мы.
— Кто именно?
Марас посмотрел на неё.
Это был вопрос, ради которого он и приехал.
***
Линь слушала у окна.
Колонию она наблюдала ещё до первых поселений. Помнила прибывающие группы, пустые жилые помещения, людей, которые после рабочего дня не хотели расходиться по отдельным комнатам. Теперь за окном двигался городской транспорт. Марас знал нескольких пассажиров по именам. Человек из общей службы, сидевший напротив, ни разу здесь не жил.
В панели ожидало решения устройство колониального управления. Широкая местная автономия позволяла передать жителям собственные доходы, расходы и торговлю, сохранив государственные связи. Вместе с этим колония получала возможность принять решение, которое Линь не понравится.
Она выбрала автономию при обязательном участии в общей инфраструктуре.
Марас в это время объяснял, как собираются избирать местный совет. Не все полномочия он хотел отдать одной должности. Крупные заимствования и отчуждение колониального имущества предлагал оставить отдельному открытому решению.
— Почему не просто назначенный управляющий? — спросили его.
— Потому что его снимут за отказ выполнить ваш приказ. А нас должны иметь право снять за то, что мы сделали здесь.
Представительница финансовой службы подняла глаза от своих пометок.
***
Самый трудный разговор начался после перерыва.
Государство хотело гарантированного взноса на содержание дорог и общей безопасности. Колония хотела знать, какую долю собирают именно с неё и за что. Обе стороны приводили расходы, которые другая предпочла бы считать местными.
— Если вы купите ненужное оборудование, платить за него будем мы? — спросили Мараса.
— Нет.
— Если не сможете выполнить договор?
— Сначала отвечает наш бюджет. Условия возможной помощи согласуем отдельно.
— А если вы просто откажетесь вносить плату за дороги?
— Тогда нарушим договор. Но вы тоже не сможете назвать общей любую свою покупку и прислать нам счёт.
Он говорил всё резче. Представительница финансовой службы попросила его не отвечать на вопрос раньше, чем его зададут до конца.
Марас замолчал, выпил воды и извинился.
За окном начали включаться вечерние огни. Женщина из коридора могла уже уйти домой. Завтра ей снова предстояло пройти мимо незаконченного корпуса.
Марас вернул изображение дома.
— Этот заказ мы можем оплатить сейчас. Если примем плохое решение, жители увидят дом и увидят нас. Мне не на кого будет сослаться.
На этот раз никто не попросил убрать картинку.
Представительница финансовой службы предложила сходить туда до продолжения разговора.
Марас не ожидал. По дороге он начал ещё раз объяснять смету, но она попросила оставить её на столе.
— Я хочу увидеть, что вы собираетесь закончить.
У входа они встретили ту самую женщину. Она принесла подрядчику копии прежних заказов и теперь не понимала, почему вместе с Марасом пришёл ещё один человек.
— Из правительства, — объяснил он.
Женщина поправила рукав.
— Смотреть?
— Если покажете.
Она повела их наверх. В будущей общей комнате стояли упакованные вещи. За стеклом соседнего корпуса сушили одежду; там уже жили. Ребёнок отстал на лестнице, потом пробежал мимо и открыл нужную дверь.
— Здесь школа должна была собираться до переезда, — сказала женщина. — Потом решили оставить семьям. Учителя нашли другое помещение.
— Кто решил?
— Мы. Живущие внизу.
Финансистка посмотрела на Мараса, затем на комнату.
— И это изменение вы тоже отправили на согласование?
Женщина достала копию из принесённых бумаг.
— После него нас попросили пересчитать весь заказ.
На обратном пути финансистка долго молчала. Марас не стал торопить её.
— На родной планете тоже ждут жильё, — сказала она наконец. — Когда вам присылают деньги, их не берут из пустоты.
— Я знаю.
— Поэтому я буду настаивать на общих платежах. Но такие решения, как с этой комнатой, вы должны принимать здесь.
У двери в зал она пропустила его вперёд. Изображение дома Марас больше не включал.
***
К вечеру в проекте осталось меньше красивых слов и больше обязательств.
Местный совет распоряжался собственными доходами после согласованных общих взносов. Колония получала право торговать, привлекать исполнителей и заказывать работы без отдельного разрешения на каждую сделку. Отчёты по общим платежам оставались доступны обеим сторонам. Местные расходы должны были видеть жители.
Новые обязательства, которые колония брала сама, не превращались автоматически в долг государства. Общая власть сохраняла оговорённые полномочия; местный совет не мог отменить их своим голосованием.
— Внешние партнёры не получают права управлять колонией вместе с заказом, — добавила представительница службы сообщения.
— Если они попросят долю в местном предприятии, это отдельное решение, — ответил Марас.
— В том числе в опоре.
Он задержался.
— В том числе. Но не продажа через подпись одного управляющего.
Они вернулись к порядку голосования. Линь проследила, как предложение о контроле местной опоры перешло из примечаний в основной текст. Пока это казалось обычной предосторожностью.
***
Дома Мараса ждал менее спокойный приём.
Местный совет собрался в помещении над пассажирским залом. Он разложил согласованный проект и начал объяснять общие взносы. Его перебили на первой же сумме.
— Ты обещал, что деньги останутся здесь.
— Наши останутся. За общие дороги мы платим.
— И сколько ещё за старые расходы?
Он назвал порядок расчёта. Кто-то потребовал пересмотреть его до голосования. Другой предложил принять всё сегодня, пока правительство не передумало.
Марас отодвинул стул и остался стоять.
— Не нужно принимать из страха, что у нас заберут возможность. Прочитайте. Потом решим.
Из заднего ряда поднялась женщина с ярким рукавом.
— Дом можно заканчивать?
— После вступления решения в силу — да. Если вы подтвердите этот расход.
— Подтвердим, — сказал кто-то.
— Вы ещё цену не видели, — ответила она и впервые за весь вечер улыбнулась.
***
Линь вернулась через несколько дней.
Проект обсуждали по кварталам. На стене возле пассажирского зала висели предложения и возражения, среди них — требование не брать новые долги без отдельного голосования. Кто-то написал, что сначала нужно завершить жильё, а потом уже расширять мастерские. Ни одного общего мнения не было.
У незаконченного дома снова появились рабочие: готовили площадку к продолжению после утверждения заказа. Марас стоял рядом с женщиной, которая остановила его перед переговорами. Теперь она сама показывала подрядчику, что оставили прежние строители.
— Это переделывать не надо, — сказала она. — Мы уже платили за него. Сначала посмотрите.
Линь задержалась у входа.
Когда-то ей хотелось, чтобы жители быстрее приняли полезный план. Сейчас они получили право тратить время на собственный спор. И на собственные ошибки.
Мараса позвали из соседнего двора. Он попросил женщину продолжить без него и пошёл. Она не обернулась: подрядчик как раз начал объяснять, почему прежняя цена больше не подходит.