Первым исчез рейс, который Мейр только что разрешил принять.
Грузовое судно должно было доставить оборудование для водных жилых секций. Его отметка приблизилась к внешней зоне, остановилась, а затем получила запрещающий знак. Мейр убрал разрешение, запросил причину и уже открыл следующую строку, когда остановился весь список.
На соседнем рабочем месте погасло подтверждение орбитальной службы.
— Общий сбой? — спросил Мейр.
Раэль не ответил. Его перепончатые крылья, до этого свободно лежавшие вдоль спины, плотно сложились.
На общем поле появилось предупреждение обороны системы.
Мейр ещё успел подумать, что оборудование для найрских секций придётся разгружать позже. В нижнем городе уже разобрали старые насосы, рассчитывая закончить замену до следующего заселения.
Потом терминал переключился на военный порядок движения.
***
Наружная стена диспетчерской пропускала дневной свет. За ней висели переходы между жилыми ярусами. На одном остановилась небольшая группа; кто-то поднял лицо к небу. Отсюда нельзя было увидеть ничего, что происходило за пределами атмосферы.
Мейр свернул прежние заявки. По новым правилам гражданские аппараты должны были освободить подходы и оставаться в указанных областях. Он передал указание ожидавшему грузовому судну.
— Мы ещё можем уйти? — спросили с него.
— У меня нет разрешения на выход.
— Его и на вход теперь нет. Где нам находиться?
Мейр указал область ожидания. Капитан повторил координаты, заставил его подтвердить, что получил их от действующей службы, и прервал разговор.
Только после этого Мейр открыл доступное гражданским наблюдение.
Корабли Континуума уже находились в системе.
Между их отметками и планетой перемещалась оборона Эрвета. Часть объектов была скрыта; поле не обещало полной картины. Возле одного из известных опорных пунктов вспыхнуло предупреждение о потере связи. Мейр нажал на него и получил старую запись, сделанную до начала боя.
— Не запрашивай каждый, — сказал Раэль. — Мы им забиваем канал.
Мейр отнял руку.
На внутренней линии заговорил начальник смены:
— Отменить отправления. Сохраняем аварийные вызовы и связь с находящимися в пути. Гражданским капитанам не предлагать самостоятельный прорыв.
— Подтверждаю, — сказал Мейр.
На его поле мигали три вопроса о вылете. Ему пришлось закрыть каждый отдельно.
***
Сестра связалась, когда они переносили посадку медицинского транспорта.
— Ты на работе?
Мейр посмотрел на её лицо. Изображение обрезало край крыла и часть комнаты. Где-то позади разговаривали дети.
— Да. Ты дома?
— Забрала их с верхнего яруса. Ты знаешь, куда идти?
Он открыл городские указания. Часть убежищ уже принимала жителей. Рядом оставалась старая памятка о поражении орбитальных объектов: держаться подальше от наружных переходов, не пользоваться открытыми подъёмниками.
— В ближайшее закрытое помещение. Возьми лекарства. И не выходите на площадки смотреть.
— А ты?
— Пока здесь.
Сестра собиралась спросить ещё что-то. В этот момент на её стороне кто-то позвал её, и она повернула голову.
Мейр хотел сказать, что терминал защищён, что его смену скоро заменят. Он не знал, верно ли хоть одно из этих утверждений.
— Я напишу, если изменится порядок выезда, — сказал он.
— Напиши, даже если не изменится.
Она отключилась.
Раэль протянул ему доступ к медицинскому рейсу.
— Они просят сесть. Топлива для другого назначения мало.
Мейр связался с капитаном. Пока тот говорил, ещё один оборонный пункт перестал отвечать.
***
Поражение стало очевидным прежде, чем о нём объявили.
Из схемы движения исчезли военные ограничения, которые принадлежали местной обороне. Вместо них пришёл новый набор запретных областей. От гражданских служб требовали прекратить обслуживание военных судов и передать действующим экипажам условия выхода.
Под сообщением стояло обозначение узла Континуума.
Мейр перечитал документ дважды. В нём не было требования доставлять рабочих на захваченные предприятия, сохранять производственные линии или готовить склады для нового владельца.
Раэль открыл приложение.
— Там про поверхность.
Мейр выбрал его и увидел назначение следующей операции.
Гамма-зачистка.
Население и действующая инфраструктура Эрвета подлежали уничтожению. Срок и режим доступа к планете должны были передать отдельным распоряжением. Никакого обещания вывезти жителей документ не содержал.
— Это перевод? — спросил Мейр.
Раэль проверил.
— Термин подтверждён.
— Отправь в управление. Полностью, с приложением.
— Уже отправили.
Мейр снова открыл городскую памятку. Закрытые помещения защищали от обломков и части последствий боя наверху. Против того, что собирались сделать с планетой, эта страница ничего не предлагала.
Он убрал её с рабочего поля.
***
Начальник смены созвал их прямо на местах.
У него запаздывал голос. На заднем плане кто-то всё время требовал подтвердить сообщения из других районов.
— Запрашиваем гражданский выход. Пока разрешения нет. Составляйте фактическую готовность: суда, помещения, обслуживание, экипажи. Не вместимость по старому реестру. То, что может принять пассажиров сейчас.
— Объявлять эвакуацию? — спросил Раэль.
— Объявлять подготовку. Посадку только на подтверждённые рейсы.
— Здесь начнут собираться.
Начальник смены помолчал.
— Знаю. Поэтому не называйте рейсом заявку без судна.
Когда связь закончилась, Мейр открыл реестр. У некоторых корпусов ещё числились пассажирские места, хотя несколько лет назад их переделали под груз. Часть водных секций нельзя было использовать для илвенов. На двух аппаратах шёл ремонт. Один находился далеко от системы и не мог появиться здесь только потому, что его владелец жил на Эрвете.
Мейр отправил первый уточняющий запрос. Ответ пришёл почти сразу:
«Подтверждаем готовность принять груз».
Он вызвал владельца голосом.
— Мне нужны живые пассажиры.
— Знаю. Мы можем освободить объём.
— Там есть среда для них?
Собеседник перестал торопиться.
— Нет. Но если дадут оборудование…
Мейр сохранил предложение в отдельной группе. В список готовых судов его не добавил.
***
У входа в терминал появились первые семьи.
Мейр увидел их, когда спустился за водой. Сотрудница приёмной пыталась объяснить пожилому илвену, что в сегодняшнем расписании больше нет отправлений. Тот держал при себе небольшую сумку и подтверждение, выданное до боя.
— Вот моё место, — говорил он. — Я не прошу нового.
Сотрудница снова показывала отмену. Старик отводил её поле и возвращал своё.
Мейр подошёл.
— Ваш корабль не получил выход из системы. Сейчас никто не может провести вас на него.
— Но он существует?
— Да.
Старик посмотрел на сумку, потом на дверь к посадочным переходам.
— Я могу подождать здесь?
Рядом с ним стояли ещё несколько жителей. Одна молодая илвена держала детское крыло, не позволяя ребёнку развернуть его в толпе.
Мейр показал закрытый зал, где раньше ожидали задержанные рейсы.
— Там есть вода и места. Вас зарегистрируют. Это ещё не посадка.
Старик кивнул так, будто согласился только на последнюю фразу. Сумку он не опустил.
Наверху Раэль спросил:
— Что ты им сказал?
— Что могут ждать.
Мейр вернул себе рабочее поле. Теперь в нём было меньше готовых мест, чем в начале смены.
***
Федеральная служба перевозок запросила обновление.
На связи была Нэйла. Из-за водной среды её лицо и хватательные конечности двигались иначе, чем выглядели на обычных записях. Она не стала тратить время на объяснение общей обстановки.
— Предварительные сведения пришли. Подтвердите действующие посадочные службы.
Мейр перечислил открытые направления. Одно пришлось исключить прямо во время разговора: перестала отвечать орбитальная пересадка.
— Восстанавливаете связь? — спросила Нэйла.
— Пробуем. Подтверждения, что она цела, нет.
— Тогда пока не учитываем. Какие условия требуются вашим пассажирам?
Он передал данные городов. Большинство населения составляли илвены, но Эрвет давно принимал других. Для некоторых жителей обычный свободный отсек не годился даже на короткий рейс.
— Скольких вы можете вывезти? — спросил Мейр.
Нэйла не дала общего числа.
— Я могу назвать суда, которые согласились идти. Допуск к планете ещё нужно получить. Нам нужны время и приёмные места.
— В распоряжении нет времени.
— Поэтому мы его просим.
Она потребовала приложить исходный документ Континуума. Федерация уже обратилась к человеческому правительству; теперь передавала подтверждённую угрозу населённому миру и просила срочного посредничества.
Мейр проверил, что приложение ушло вместе с реестром.
— Сколько жителей остаётся? — спросила Нэйла.
Около двух миллиардов. Уточнение ещё продолжалось: часть приезжих находилась вне своих зарегистрированных городов, часть уехала до боя. Но ни одна поправка не могла превратить число в то, с которым справлялся его терминал.
Он назвал его вслух.
Нэйла приняла сведения и перешла к следующему соединению.
***
Мейр отправил сестре сообщение.
«Рейсов пока нет. Я здесь. Вас внёс».
Он хотел добавить, что это поможет. Вместо этого приложил номер общей регистрации и объяснил, где проверять настоящие назначения, чтобы не ехать на слухи.
Ответ пришёл, пока он сверял очередной корпус.
«Дети спят. Ждём».
За наружной стеной начали закрываться световые полосы. Город переходил к вечернему режиму. Оборона больше не передавала победных прогнозов; из верхнего служебного канала пришло подтверждение её разгрома.
Мейр оставил это сообщение рядом с приказом о поверхности. Потом вернул на первое место список судов.
Первое подтверждённое гражданское место появилось в нём уже после конца его смены.
Разрешения на вылет у него по-прежнему не было.